Женщина-трансформер - Елена Нестерина

Всё произошло так быстро, что заорать успели не все. Рубаха, халат, боты, бинты и бушлат с деньгами на лекарство остались на полу. Я заметалась в воздухе, задевая крыльями оторопевших прихожан. Только бы не сбить лампадки-свечки, пожар не устроить, перья не опалить – билось у меня в голове. И вон, скорее вон!

Как раз снаружи (благородный помощник – у любого сказочного персонажа есть такие!) кто-то открыл дверь. И я ринулась в неё.

Свобода. Улица. Я ринулась вверх. Оглянулась – вижу плохо, но, кажется, забыв о службе, люди выскочили на паперть. Ищут меня. Видят или не видят? Будут стрелять – или некому?

Я летела долго – прямиком в тёмное небо, нещадно обстреливающее меня дождём и градинами. Колючими, плотными. Уже, стало быть, не снег.

Вот это я вляпалась… По-хорошему, сейчас бы надо в приют – и затаиться в кровати. И отказываться от всего на свете – не я летала, и всё. Только вот улики я в церкви оставила – всю приютскую одежду. И бушлат бедной бабули, за мелкие грошики взявшейся помочь оборотню…

Силы в крыльях совершенно кончались. Небесные осадки долбили по мне, заставляя снижаться. И я снижалась, снижалась – до тех пор, пока не увидела под собой ночь-улицу-фонарь.

Нет, я не отыскала чудесным образом именно тот дом, который мне был нужен. Я плохо помнила, как он выглядит. Только то, что это двухэтажное старое здание с заборчиком. Церковь, ориентир – церковь. Её-то я разглядела. Интересно, меня там могут поджидать с вилами-косами, или это уже не современный метод?

Решено – на площадь перед церковью приземляться не буду. Во двор – вон, несколько домов стоят по улице в ряд. Какой-то из них мне и нужен. Надо упасть за забором. Или рядом? А если собака?

Нет, тёмный одноэтажный домик – это точно мне не туда. И вот этот, который строится, тоже. Падаю здесь.

И упала. Подумала только: теперь меня, как неадекватную женщину, стремящуюся убежать и прилюдно оголиться, поймают и переведут в другой дом. Дом душевной скорби. К психотропным лекарствам.

…Так, мы теперь, выходит, водоплавающие? Кажется, я лежала в конкретной жиже – смесь земли, воды и кусков ледышек. Приятная такая жижица, остужает жар, который ну прям разбирает, разжигает-распаляет изнутри. Голой кожей я ощущала этот успокаивающий, добрый холод, постепенно и сама становясь спокойнее, проще, прохладнее.

Новая форма жизни? Кто я теперь? Холоднокровная тварь? Лягушка? Головастик? Эх, что ж руки-то не поднимаются? Есть они – или нет? Просто не видно их, темно.

Нет, есть руки – ну, или что там у меня теперь. Я куда-то погребла, шлёпая по приятной жиже. Надо разогнать ледышки и попить, что ли. Пить очень хочется, очень.

Попила. Скрипит на зубах – земля, наверно. Взболталась в моей луже какая-то взвесь. Надо перестать барахтаться, земля осядет. Плохо, стемнело, не поймёшь, чего пьёшь. Или у меня зрение стало сумеречным, а на самом деле по-прежнему светло?

Нет, сумеречное у меня как раз не зрение, а сознание. Да, поэтому-то, наверно, я всегда была невзрослой. Я ведь часто жила на какой-то такой грани реальности, полусна-полуяви, мне часто казалось, что раз! – и всё окажется по-другому, выяснится, что до этого была не совсем правда, а вот теперь-то настоящая, отличающаяся от скучной реальности жизнь и начнётся. Что не всё можно объяснить так, как объяснялось до этого, ведь во всём есть какой-то другой смысл. Надежда – на что непонятно, но на что-то это самое хорошее, не такое, как всегда было, не покидала меня.

И вот теперь я лягушонка. Где моя коробчонка? Холодно на улице маленькой макаке, рано ещё выбираться на природу, не май месяц… Куда ж нам плыть?..

В этот самый момент меня схватили и потащили куда-то. Быстро же кому-то досталась добыча. Цапля? Ей тоже рано. Да и не дотащит меня цапля – здоровенная я, наверно, лягушища! А может, и цапля – мутант? Все мы здесь мутанты…

Это оказался не мутант, а какая-то женщина. Ей помогали кто-то помельче. Дети. Это они обнаружили меня у забора. С домом я, конечно, ошиблась.

Их мама. Это была их мама. Которой я повторяла только: «Возьмите меня только на ночь. На ночь. Дайте позвонить. Мой муж за всё заплатит!»

И я была не лягушка. Не холоднокровная. Это температура на моём континенте +40, оказывается. Мне дали телефон и градусник. И, наверное, помыли…

Я выныривала. Я набирала номер. Я говорила. Глеб – это был точно Глеб. Он находился где-то рядом. То есть – он приехал. Ну, почти приехал.

Нет, приехал. А меня, выходит, кто-то взял в настоящий ДОМ! В дом с детьми. А я, приблудная гольтепа, даже не в халате. Надо было и там, в лесу на дороге, значит, раздеться, тогда люди в машинах быстрее бы сжалились. И всё бы было проще…

Глеб.

Глеб приехал, Глеб всё нашёл. Глеб забрал меня в машину. Глеб отвёз меня в какую-то больницу. Глеб говорил с врачом о рентгеновском снимке. Воспаление лёгких. Двусторонняя пневмония. Хо – фигня. Глеб сделал мне укол по старой традиции. Или это кто-то другой, Глеб только возле меня стоял?

А, Глеб снял номер в гостинице…

Глеб уходил. Глеб приходил. Глеб спал рядом – я не знаю, можно это или нельзя, заражу его или это не заразно.

И, наверное, за всё, за всё рассчитался с матерью добрых детей. Которых я даже не видела. Во всяком случае, не помню. Спасли оборотня, спасли оборотня… Надо же – моими добрыми помощниками были всё это время исключительно женщины. И Глеб, конечно.

Это утро. Это чай. Это Глеб. Я всерьёз открыла глаза.

Мне стало хорошо – мгновенно. Я не чувствовала никакого воспаления. Мне подсунули чужой снимок! И никакой температуры +40 у меня не было – сон только какой-то. Мне всё это снилось, когда я Глеба ждала. Глеб. Обожаю болеть, оказывается! Когда Глеб меня лечит. И выздоравливаю моментально. Так бы тут и болела – но пора и честь знать. Тем более я кто – оборотень с проблемами. Эх, а вот для полноты комплекта ещё бы и в лягушку научиться обращаться. Не обязательно царевну…

Мы уехали из этого города. В другой, он тут близко оказался. Снова гостиница.

– Машину, Глеб! Нужно же купить новую машину!

Но он уже и так всё нашёл. Я внятно стояла на ногах, когда мы оформляли на меня какую-то тачку. Потому что надо было уматывать. Глебовы «Жигули» по сравнению с тем, что предлагалось за ту же цену, были очень даже о-го-го. Но мы всё равно продали эту машину, взяли тёмно-синюю «Ниву» с хорошей ходовой частью и неаккуратно залатанным раздолбанным кузовом. Поменяли своё шило на мыло, я стала владелицей автотранспорта, а Глеб – держателем генеральной доверенности. Купили несколько карт – подробных, хороших. Справочник терапевта. И, что бы там ни было написано о том, что лечить воспаление лёгких нужно долго и дома, укатили вон и из этого города.

Да, мы поехали. И хоть была я вялая и дряхлая, как перекипячённая тряпка, но продолжала бодро командовать: «Вперёд!» И мы ехали вперёд.