Влюбленные антиподы - Ольга Горышина

— Да, бабуль…

Поговорили ни о чем. Я пообещала скоро приехать. Про Тихонова она ничего не спросила — какое счастье! Хоть кто-то не спрашивает меня о нем!

Час, два, три… Я бесцельно листала фотки и принципиально не лайкала и не открывала комментарии к ним, потому что боялась увидеть под ними комментарии, сделанные с женских профайлов. От длинноногих моделей, если Таська не врала по круг сексуального общения брата. А чего ей врать? Если уж быть честной с собой, Таська хотела уберечь меня от ошибки. Но я ее совершила и, без обиняков, не считала ошибкой. Если что и может быть ошибкой, так это мое нынешнее желание завязать с Кузьмой отношения.

Может, мама права — с ним нет никакого будущего, даже краткосрочного, длинною в пару месяцев. Он занят. Да, он занят другой жизнью. Висит на другой доске почета. А мне остается быть звездой постельного белья… В магазине!

Кузьма позвонил ближе к вечеру, и я почти пропустила звонок, не хотела брать. Потом все же ответила чужим голосом "Алло".

— Ты чего-то хотела?

Голос глухой, раздраженный. Да, чего ты хочешь, когда у тебя критические дни! Пока я думала, что хотела, Тихонов продолжил:

— Только вышел с совещаний. Голова совсем не варит.

— Да так… Ничего… Уже ничего, — добавила я, скорее для себя, чтобы не сорваться.

Человек работал, а я сразу… Но эффект получился обратным:

— Даш, не начинай! — начал он зло. — Просто так ты бы не позвонила.

Уверенный такой? Или ждал звонка только через неделю, а пока даже кофе не смолол!

— Ну?

— Ты у Таськи был? — А что, я ведь за этим и звонила.

В ответ раздался тяжелый вздох. Черт, черт, черт!

— Хочешь сходить вместе?

Вот так ход…

— Как раз-таки нет, — ответила я.

Голос не дрожит, или дрожит? Я как раз увидела в приоткрытую дверь маму, но она заглянула ко мне и тут же исчезла. Ушла? Да куда тут уйдешь! Здесь перегородки картонные. А что мне скрывать? Скрывать нечего. И я продолжила разговаривать обычным голосом. Во всяком случае, я на это надеялась.

— Она с чего-то решила, что мы придем вместе. Но ты ведь не хочешь, чтобы мы… — Если мама слушает, то я не могу сказать правду о том, что Кузьма просил сохранить наш секс в тайне от сестры. — … пошли в больницу вместе.

— Знаешь, я как-то совсем и не собирался в больницу. Меня не приглашали туда. Вы чего-то, девочки, мудрите.

— Да? Я только написала, чтобы спросить, как у нее дела, а она ответила, чтобы мы не приходили. Вот я и подумала, что ты собрался ее навестить…

Господи, в этой тираде даже Кузьма без полбанки ничего не поймет, не то что мама!

— Ну я как бы понимал и без тебя, что нафиг ей там не сдался. Но и ты считаешь, что я не должен идти в больницу?

— Если ей это неприятно, то зачем раздражать? Ее же скоро выпишут, вот дома и навестишь. Или она именно меня не хочет видеть? Тогда скажи ей, что придешь один.

— Опять мудришь? — перебил он. — Мне реально некогда по больницам шляться. Я даже не знаю, когда домой сегодня попаду. И вообще не решил, стоит ли туда идти…

Он сделал паузу. Для чего? Закончил фразу или дал мне повод подумать? Но о чем?

— Лучше поспи… — бросила я первую попавшуюся фразу.

— Ну, это можно и в офисе сделать с тем же успехом, — усмехнулся Кузьма, и я даже представила, какое у него сейчас лицо. Такое, какое было в отпуске. — А ты как там? Жива? Или только голос остался и ворчание?

— Пациент скорее жив, чем мертв, — попыталась отшутиться я, глядя на дверь.

— Как твои? — Кузьма снова усмехнулся. — Мне сегодня почему-то не икалось…

Смешно ему, смешно… Но мне никак не ответить при маме правду.

— Наверное, много кофе пил…

И замолчала. Про кофе не надо было.

— Да, много… — он сделал паузу. Дурацкую. — Чтобы не уснуть. Без тебя совсем не спалось ночью…

У меня скрутило живот по новой. Теперь уже от счастья. И плевать, если я себя обманываю и он бросил это всего лишь для красного словца.

— Так иди свари еще кофе…

— Когда ты свободна? — вопрос был задан явно без улыбки.

— Четыре дня работаю, а потом к бабушке на дачу еду, — сказала я и замерла.

— А я никак не вписываюсь в твое расписание?

— Я тебе позвоню, — ответила я самое простое, что сейчас было возможно сказать. И еще, что сказать была обязана: — Я скучаю.

Пусть он и посмеется — плевать, а вдруг это то, что он ждет в ответ.

— Я тоже… — Пауза. — Скучаю. Не давай мне долго скучать, пожалуйста.

Это предупреждение, что свято место пусто не бывает? Да пусть бы и так… Он что-то даже намека не давал на то, что у нас с ним отношения и он хранит мне верность. Он пригласил меня на чашечку кофе и на марафон. Больше он ничего не говорил. А что говорил другим девушкам — только его дело и меня никаким боком не касается.

Если судить по нашему с ним разговору на даче, ревность Тихонов вообще не приемлет, потому что никого подле себя не держит. Не нравится — вали на все четыре стороны. Нравится — терпи меня таким, какой я есть.

— Я тебе позвоню, как только смогу, — ответила я многозначительно, чтобы Тихонов не подумал, что его динамят.

Пять дней-то он может потерпеть без секса? Особенно, когда у него столько работы. Она как бы тоже должна удовлетворять.