Как в японской дораме - Вера Анмут

– Можно я отошлю друзьям твоё фото? – вдруг спросил Соби.

Это хорошо, что разговор ушёл в другую сторону. Я вновь взглянула на собеседника, который вернулся к просмотру фотографий.

– А ты разве рассказывал про меня своим друзьям?

– Китто.90 И им хочется на тебя посмотреть.

– Не сомневаюсь. И что же ты обо мне им наговорил?

– Ничего особенного, – ответил Соби. – Просто сказал, что ты моя девушка.

Я аж ахнула от негодования.

– Очень интересно! А разве я тебе позволяла так меня называть?

– Пока нет.

– Смотри-ка, какой самонадеянный! А я вот возьму и вообще откажу тебе.

Но на это Соби лишь послал мне добрую улыбку, да успокаивающе погладил меня по руке – будто с капризным ребёнком разговаривал.

– Так я скопирую вот это фото и вот это? – ткнул он в экран ноутбука. – А ещё вот это из серии «гейша». И мне понравилось вот это…

– Эй, эй! – остановила я. – Ты там выставку моих портретов решил устроить? И пары фото хватит.

На это Соби недовольно скривился и нахмурился.

– Для гейши ты слишком грубо разговариваешь, – сделал он замечание.

– А ты хоть раз бывал в обществе гейши?

– Ни разу. Но знаю, что она всегда мило улыбается и говорит: «Как пожелаете, господин». Она ублажает слух приятной беседой и песнями, взгляд – красотой танца, а тело – нежными ласками…

– Так и думала, что ты скажешь нечто подобное.

– Но ты же доставишь мне минуты удовольствия, правда?

– Нет. Приятных разговоров я не знаю, пою фальшиво, танцевать японские танцы не умею.

– Значит, остаются ласки.

Соби скоренько убрал ноутбук со своих колен и развернулся ко мне всем телом.

– Даже не думай, – предупредила я его и отодвинулась.

– Разве шедевр откажет в поцелуе своему создателю? – Соби придвинулся ко мне почти вплотную.

Я снова отодвинулась – Соби упрямо следовал за мной. Кажется, он был настроен решительно. Я не боялась парня, однако напористость его приводила в смятение. Дальше отступать уже некуда, мешал подлокотник дивана. И тогда коварный соблазнитель положил руку мне на талию, а его лицо уверенно приближалось к моему. Поцелуя не избежать, и не было гарантии, что он окажется скромным. Нет-нет-нет! Буквально в последний момент я успела раскрыть перед Соби веер и укрыться за ним. Губы парня угодили в препятствие, а после за веером раздался очень тяжёлый вздох.

– Плохая из тебя гейша, – прозвучал вывод, и мужская рука соскользнула с моей талии.

Я робко выглянула из-за веера. Отсев от меня, Соби вернулся к общению с ноутбуком. Казалось, ко мне он потерял всякий интерес. Подумаешь. А на что он рассчитывал? Что после пылких признаний я тут же брошусь в его объятия?

– Что ж, раз настолько плохо играю роль, то, пожалуй, мне пора выйти из образа, – высказала я. – Пойду умоюсь, расчешусь и переоденусь.

– Постой, – вдруг подал голос мой дружок. – Я сам тебя умою.

Ишь чего придумал! Может, он и переодеть меня вызовется? Я с шумом сложила веер.

– Ну уж с макияжем я как-нибудь справлюсь сама.

– Нет, это не обычный макияж, – повернулся ко мне Соби, отставив в сторону ноутбук. – У меня есть специальный лосьон для него.

Без лишних слов парень встал, прошёл к своей сумке, в которой, видимо, находилось почти всё на свете, и, вернулся с большим флаконом розоватой жидкости.

– У тебя ватные диски найдутся?

Ватные диски у меня нашлись. Мастер сел на диван напротив меня, щедро смочил лосьоном один из них и принялся за аккуратное уничтожение своей почти двухчасовой кропотливой работы.

– Не жалко? – спросила я. – Столько трудов вложено в мой образ.

– Не жалко. Эти труды не прошли даром, мы сделали отличные фотографии, – спокойно отозвался Соби. – И я уже соскучился по моей Милене.

Я молча наблюдала за неспешной работой парня. Лицо его вновь было серьёзно. Лицо, которое уже стало для меня родным. И что я буду делать, когда Соби уедет? Умру от тоски, не иначе.

Грим на лице парня немного стёрся, и синяки стали более заметны. Как же стыдно за свою злость, за свою несдержанность. И особенно сейчас, после такого прекрасного вечера, который устроил мне обиженный униженный мною парень. Парень, которому я, оказывается, нравлюсь, который хотел быть со мной без всяких условий.

– Ты больше не держишь на меня обиду за вчерашнее? – вдруг спросил Соби.

Эта фраза меня подивила. Ведь я его обидела не меньше, а может, даже и больше.

– Я ещё вчера простила тебя, – ответила я.

– Спасибо, Милена-тян, – мягко улыбнулся мой друг. – Я постараюсь больше не обижать тебя.

Я бы тоже дала такое обещание, вот только мой колючий характер вряд ли позволит мне его сдержать. Поэтому я промолчала.

– Почему ты вчера не ушёл? – спросила я после паузы.

– Я просто разозлился, – ответил Соби. – С ним ты ласкова, а меня гонишь прочь. Я ревную.

– Но ты в моей жизни ничего не изменишь. И прошу тебя, даже не пытаться этого делать.

Прервав работу, Соби посмотрел мне в глаза, а я и не отводила их от него. Пусть смотрит, пусть прочтёт в них, что я глупая женщина, что, несмотря на ноющее сердце, я всё-таки выбираю синицу в руке, а не журавля в небе. Соби первый отвёл взгляд, и его губ коснулась лёгкая усмешка, значение которой я не поняла. Смочив очередной ватный диск лосьоном, парень возобновил прерванное занятие, а на его лицо вернулось прежнее выражение большого усердия.

– Тебе бы силу упрямства направить в изучение японского языка, – заметил он.

– Ты хочешь сегодня провести урок? – подхватила я поворот разговора.

– Да хотелось бы уделить ему часок.

– Но уже поздно, Соби. Давай лучше серию фильма посмотрим.

– Намакэмоно91, – буркнул недовольный учитель.

– Ну правда. Я сегодня и так много работала. Я устала.

– Соннара сорэ-дэ ии дэс.92 Уступлю тебе, – сдался Соби. – Но в последний раз.

12 ДЕНЬ

Соби ещё в прошлый раз обещал, что больше не поддастся моим капризам. Однако поддался, и после того, как я приняла душ, смыв с себя остатки образа гейши, несмотря на поздний час, мы посмотрели не одну, а две серии весёлой дорамы. И утром я еле-еле заставила себя вылезти из постели. Ни чашка крепкого кофе, ни ворчание Соби настроение моё никак не взбодрили, и всё такая же вялая я отправилась на работу.

Ну, разве можно в таком состоянии работать? Конечно, нет. Я и не работала.