И одной любви достаточно - Иван Цветков

ртом, но мне было плевать. Пробурчав что-то вроде «хорошо», он развернулся и отправился за стойку. Я же стал стучать указательным пальцем по столу, пытаясь вспомнить, что за парень сидит в углу. Он огромный, ну то есть для меня огромный. Коренастый, с мощными плечами и предплечьями, с аккуратной, заурядной короткой причёской, с густой чёрной бородой и голубыми глазами. Редкое сочетание. Королевская кровь, так сказать. До прибытия Вари оставалось примерно 25 минут, так что я решил попробовать поговорить с ним. Возможно он меня прогонит, но что это для потенциального самоубийцы, верно?

— Эм, здравствуйте, — мямля сказал я, — можно к Вам присоединиться?

— Ко мне? — ответил незнакомец властным и глубоким голосом. — Зачем?

— Я просто жду девушку, а она придёт ещё не скоро, так что…

— Так что вы решили с кем-нибудь поговорить, ведь у Вас сейчас такая потребность? А раз я здесь единственный клиент, то вы подошли ко мне, верно?

— Эм…, — мне было тяжело говорить. Казалось, он видит меня насквозь. Он говорил всё это уверенно, как будто отвечал так по десятку раз на дню, — ну, в общем да, верно.

— Хм, хорошо. Присаживайтесь. Как Вас зовут?

— Иван. А Вас?

— Хо, поразительно! Не очень распространённое имя в наше время, но мы тёзки. Приятно познакомиться Иван.

— Да, взаимно. Мне тоже приятно познакомиться, — я протянул руку для закрепления приветствия, но Иван, сжав мою руку, наклонил её вниз, ладонью вверх.

— Что же, Иван, не изволите ли отведать «Джонни Уокера»?

— Что? Я знаю только Крутого Уокера.

— О, видимо Вы новичок в барах, верно?

— Д-да. А как вы узнали?

— Ну, дорогой друг, «Джонни Уокер» — один из лучших видов скотча серийного производства. Я купил эту бутылку у бармена за двести долларов. Добавил также полсотни за то, что не будет пускать никого, пока я её не разопью.

— Эм, подождите, но…

— Совершенно верно. Как только Вы вошли, бармен сделал шаг на встречу к Вам, но я остановил его кивком головы и успокаивающим жестом руки. По всей видимости, Вы это не заметили по той причине, что пол оказался для Вас интереснее окружающей действительности.

— Да уж, не знаю даже, что и сказать. Вы очень наблюдательный.

— Есть такое. Но этому, а также и чтению людей можно научиться. Так что флаг Вам в руки.

— Хорошо. Постараюсь удержать.

— Так что насчёт скотча?

— Да я даже не знаю, мы с девушкой вроде как хотели пиво или что-то в этом вроде, так что вряд ли.

— Дайте угадаю, Вы никогда не пили, и вот сегодня решили попробовать?

— Эм, я в очередной раз поражаюсь Вашей проницательности.

— Да бросьте. Не стоит мне льстить, — сказал Иван с надменной улыбкой, от которой меня аж передёрнуло. — А почему вы раньше не пили?

— Знаете, раньше это было дело принципом. Мол, алкоголь — главный фактор человеческого разложения. Он крадёт наш главный дар — разум. Мы перестаём контролировать сами себя. Отдаём вожжи нашей жизни кому-то другому, алкоголю.

— А что поменялось сейчас? По Вашим словам можно сделать вывод, что Вы любите всё контролировать. И в первую очередь себя. Но что сейчас?

— А сейчас мне просто плевать на эти прочие принципы. Бывают моменты в жизни, когда тебе ни до принципов, ни до ещё каких-либо ограничений.

— Даже моральных?

— Даже моральных.

— А Вы уверены в этом? Что оказавшись в «такой момент жизни» сможете отбросить моральные и культурные ограничения?

— Наверное нет. Я слишком слаб для этого. Вообще для всего. Даже для обычной человеческой жизни.

— Да ну бросьте Вы это самоуничижения. На мой взгляд, Вы — весьма сильный человек, способный на многое. В том числе и на слом моральных устоев общества. Попробуйте. Начните с чего-нибудь малого и Вы поймёте, насколько сильны.

— Начать с малого? Это как?

— Ну, скажем обгоняя старушку на тротуаре слегка толкнуть её плечом. А дальше — больше.

— Хм, интересный ход мыслей. Перестать быть плюшевым зайкой и показать всем, себе в первую очередь, свой звериный оскал? Можно попробовать.

— Обязательно попробуйте.

— А можно поинтересоваться, кем Вы работаете? — спросил я, чтобы перевести тему.

— Да, отчего же нельзя. Я политтехнолог.

— Ого. Интересная профессия наверное?

— Не сказал бы. По крайней мере мне она наскучила. Просто наступает такой момент, когда ты пресыщаешься манипулированием стадом тупых овец, который гордо зовёт себя народом, электоратом.

— Просыпается совесть?

— Нет, что Вы, какая совесть? Совесть — изобретение рабов для сдерживания своих господ. Здесь дело не в совести, вовсе нет. Просто я перерос это. Это не я должен быть политтехнологом, а у меня должны быть политтехнологи.

— Метите в президентство?

— Да, отчего же туда не метить?

— Вряд ли Вы хотите изменить жизнь людей в лучшую сторону, или я ошибаюсь?

— Ох, какого же Вы плохого обо мне мнения, — сказал мужчина и засмеялся. — Улучшить жизнь людей? Зачем? Разве фермеры сильно заботятся о загоне для свиней? Нет, они заботятся о том, чтобы кормить их хорошим сеном, чтобы получить больше мяса лучшего качества. Всё, что мне от них нужно — голос на выборах.

— Тогда зачем? Ради денег?

— Что Вы, какие деньги? Пустая цель. Власть и слава — вот настоящие человеческие ценности. Тщеславие — величайший двигатель прогресса человечества. Все гении были озабочены лишь своей славой, а сейчас тщеславие осуждается.

— Мораль рабов, будь она ни ладна.

— Именно. Вы быстро схватываете, — в этот момент он поймал мой взгляд, который позже перевёл на часы. — Ах, как жаль, что мне пора идти. Я бы с Вами ещё поговорил, Вы кажетесь мне интересным человеком.

— Но, я ведь ничего не говорил о себе.

— О, порой в этом нет необходимости. А, впрочем, напишите мне свой номер на салфетке.

— Что? Зачем? — словно в тишину говорил я, ведь мой тёзка в данный момент совершенно не обращал на меня никакого внимания.

— Бармен! Ручку! — звал он повелительным тоном бармена. — И да, подайте этому молодому человеку такую же бутылку. За мой счёт, разумеется. И да, не пускайте никого, до их ухода.

— Эм, подождите, — начал я возражать, держа уже в руках ручку и буквально царапая на салфетке свой телефонный номер.

— Не переживай друг, если начинать новую жизнь, то с размахом. Но уж никак с пива. Ладно, я пошёл.

— Хорошо, пока.

— До свидания.

Незнакомец ушёл, а я остался сидеть на месте, том самом месте в углу в раздумьях. Что произошло? Кто он? Почему всегда называл меня другом? Это такая манера общения или что? Внезапно из раздумий меня вывел звук открывающейся двери. Это была Варя. Настоящая. Не