Начало нас - Лайла Джеймс

И я никогда раньше не проигрывал спор.

Не то чтобы вчера вечером я проиграл спор, но все же… Последнее слово осталось за Райли, и моей напористой натуре, похоже, это не очень нравится. Это меня задело, и я знаю, что не смогу смириться, пока не исправлю это, пока не скажу последние слова.

Я быстро прекращаю бродить. Мне требуется всего лишь секунда, чтобы принять решение. С разочарованным ворчанием я выхожу из квартиры и стою перед ее дверью.

Я стучу и жду. Я знаю, что она дома. Я видел ее раньше, когда она выносила мусор в мусоропровод. Когда ответа нет, я снова стучу кулаком в дверь.

И потом в третий раз.

После четвертого стука и до сих пор никакого ответа, даже шороха за дверью, меня охватывает трепет. У меня все еще есть запасной ключ от ее квартиры, хотя я не уверен, уместно ли им еще пользоваться.

Поэтому вместо этого я жду еще немного.

После пяти минут хождения туда-сюда перед ее квартирой и случайных стуков, но без ответа, я, наконец, использую ключ, чтобы отпереть ее дверь и войти внутрь. Внутри пугающе тихо, никаких признаков жизни. Я напрягаю слух, желая услышать ее шаги и узнать, где она находится в своей квартире.

Но вместо этого я слышу лишь слабый звуковой сигнал.

— Райли? — кричу я, закрывая за собой дверь. Где она, черт возьми?

Я делаю два шага вперед, но останавливаюсь, когда вижу на полу обмякшую фигуру. В гостиной, рядом с белым диваном. В ушах у меня звенит тревога, когда я бросаюсь вперед, сердце подпрыгивает при виде Райли, находящуюся без сознания.

Я падаю рядом с ней на колени, обхватив ее голову руками.

 — Райли? — В моем голосе звучит отчаяние. — Эй проснись. Райли? Райли! — Я нежно хлопаю ее по щекам, но она совершенно отсутствует. Ни одна мышца не дергается.

Ее тело совершенно обмякло, лицо бледное, и я наблюдаю, как медленно поднимается и опускается ее грудь. Ее дыхание слегка неровное. 

— Райли! — Я произношу ее имя громче. Она ударилась головой? Я провожу пальцами по ее голове в поисках раны. Но этого не может быть, потому что крови и шишки нет.

В ужасе и страхе мои легкие сжимаются в кулаке.

Когда я начинаю чувствовать дезориентацию и мое тело раскачивается вбок, оно, наконец, осознает, о чем идет речь: это детектор угарного газа.

И Райли…

Моё сердце замирает от осознания. 

— Ох, черт, — громко ругаюсь я, хватая ее на руки и выбегая из ее квартиры. Она потеряла сознание из-за отравления угарным газом. Проклятье!

Я распахиваю дверь и вхожу внутрь, укладывая ее на диван. Мои пальцы касаются слабого пульса на ее горле. Он слишком медленный. 

— Останься со мной, Райли. Останься со мной. С тобой все будет в порядке. Ты в порядке. Останься со мной.

Комок в горле становится больше, ограничивая поток воздуха. Я задыхаюсь, изо всех сил пытаясь заставить свои легкие продолжать функционировать. Мой желудок сжимается от тошноты, когда я понимаю, в какой опасности оказалась Райли. Она была прямо по соседству, и если бы я не успел вовремя, она могла бы…

Я качаю головой, отказываясь даже думать о том, насколько ужасным мог бы быть результат.

Дрожащими пальцами я зову на помощь. 

— 911, какая у вас чрезвычайная ситуация? — В телефоне раздается неизвестный голос.

— Есть случай отравления угарным газом, — говорю я оператору службы экстренной помощи, и кровь хлещет у меня между ушами. Мой голос дрожит от паники, а сердце отчаянно бьется о стенки грудной клетки. — Моя соседка, — задыхаюсь я, — я нашел ее без сознания в ее квартире.

— В случае отравления угарным газом, пожалуйста, обязательно вынесите ее из квартиры…

— Я уже это сделал, — оборвал я ее дрогнувшим голосом. — Я привел ее к себе и открыл окна.

— Хорошо, я пришлю к вам скорую. Сообщите мне свой адрес.

Я произношу свой адрес, осторожно убирая спутанные пряди волос с ее бледного лица. Она выглядит такой спокойной, как будто мирно спит. У меня в горле подступает тошнота, потому что я знаю, что это не так.

— Возможно, вы знаете, как долго она была без сознания?

— Я не знаю. — Я сжимаю ее вялую руку в своей, переплетая наши пальцы, желая прикоснуться к ней, удержать ее. Райли все еще теплая, и я пытаюсь найти в этом утешение.

Дама задает мне еще вопросы… и ни на один из них у меня нет ответа.

— К югу от вашей квартиры большое скопление людей, перегораживающее автостраду, — продолжает женщина, ее тон становится напряженным. — А с другой стороны дороги строятся. Скорой помощи придется ехать к вам другим маршрутом. Он не самый выгодный, но это единственный доступный вариант, по которому они могут добраться до вас прямо сейчас.

Я сжимаю руку Райли. 

— Сколько?

— Приблизительно 13 минут.

13 минут…

У Райли нет 13 минут. Ее пульс слишком слабый, а дыхание резко замедлилось. Она лежит на моем диване и выглядит как самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел… но она едва дышит, едва жива.

Нет, у нас нет 13 чертовых минут.

Мой мозг начинает думать о другом способе доставить Райли в больницу. Если я возьму свою машину, а затем оставлю ее там, где идет стройка… и пробегу остаток пути. Я мог бы просто добраться туда быстрее, чем ждать, пока помощь доберется до нас.

Я быстро мысленно подсчитываю расстояние, свою скорость и время, которое мне понадобится, чтобы добраться до больницы. Я могу сделать это за 8 минут.

Мне нужно сделать это за 8 минут...

На пять минут меньше, чем времени займет скорая помощь.

Я не трачу ни секунды на размышления об этом. Прервав звонок, я кладу телефон в карман и быстро снимаю с крючка куртку. На улице холодно, и мне нужно убедиться, что Райли не замерзнет у меня на руках. Застегивая ее в своей зимней куртке, которая ей слишком велика, я баюкаю на руках своего Маленького Цветка.

А потом я ухожу отсюда.

Я не думаю, я просто следую своим защитным инстинктам. Мне требуется минута и тридцать секунд, чтобы добраться до машины и пристегнуть Райли на переднем сиденье. Ее голова безвольно падает на дверь.

Поездка длится две минуты восемнадцать секунд. Я держу ее за руку, переплетая наши пальцы. Я не отпускаю; Я не могу отпустить. Мне нужно почувствовать ее теплую кожу на своей. 

— Все в порядке, с тобой все будет в порядке. Я тебя держу, — говорю я ей, как будто