Дар - Анна Григорьевна Владимирова

И, дождавшись, когда хозяйка совладает со своей ношей, почтительно склонил голову:

— Прошу прощения за непрошенный визит, я — Териасстрисс, Советник Правителя и отца Кросстисса, спутника вашей дочери.

Флорантиль смущенно кивнула и растерянно улыбнулась. К такому родству так сразу и не привыкнешь.

— Простите, — проговорила она, делая несколько шагов в гостиную, но вдруг застыла и обеспокоенно глянула на гостя, — неужели что-то с Дельфи?

— Нет-нет, — поспешил успокоить ее Териасстрисс, — я здесь не поэтому.

Она позволила себе рассмотреть гостя внимательней, пока он отвечал. Наг был в добротном теплом плаще на меху, практически скрывающем его хвост. Темные волосы были тронуты несколькими седыми прядями, а радужки глаз являли собой просто непроглядную черную тьму. Но черты лица были приятными и располагающими, и Флорантиль позволила себе мысленно выдохнуть.

— Хотите чаю? — предложила она, — я как раз собиралась завтракать.

— Не откажусь, — чуть склонив голову, отозвался наг.

Эльфийка накрыла стол и заварила чай, пуская по гостиной его сложный аромат, и отметила, что ее гость с любопытством принюхивается.

— Удивительный, однако, состав у вашего чая, — уважительно хмыкнул он, подтверждая ее наблюдения.

— Это хорошо или плохо? — усмехнулась Флорантиль, нарезая ломтиками сыр.

Наг тем временем опустился на стул подле стола, предварительно распахнув полы одеяний. Плащ он снял, как только получил приглашение.

— Просто для меня явилось сюрпризом, что кто-то умеет сочетать ядовитые растения в составе так, что они не могут навредить, а лишь укрепляют силы…

Хозяйка улыбнулась, кидая на него украдкой взгляды.

— В холодное утро — самое то, не находите?

Териасстрисс улыбнулся, принимая от Флорантиль горячую чашку. На среднем пальце его левой руки полыхнул камень глубокого зеленого цвета в обрамлении затейливой оправы.

И в этот миг окружающий мир ощутимо вздрогнул.

* * *

Дельфи снился Эльмхорас. Нет, сон не был воспоминанием, потому что не был никогда настоящий Эльмхорас таким: тихим, безлюдным, пугающим… Она брела по залитым солнцем улицам, хрупая снежной коркой под сапогами. Безжизненные каменные здания возвышались над головой, чернели проемами окон и распахнутых дверей, трепетали флагами на ветру. И ни души не было более.

Давнее воспоминание, даже не образ, а просто чувство, в мгновение затопило все тело и болезненно скрутило душу. Удивительно… А ведь казалось, что она и не помнит ничего…

Она бродила по городу весь день и весь вечер. А потом пришла ночь. А с ней и холод. И вот тогда стало совсем невыносимо. Как если бы некуда больше было идти, а ночь — такая обещающая, такая холодная — звала в тепло домашнего очага, в объятия любимых и любящих, в такие родные запахи разогретого дерева и смолы, дыма очага и еды, горячего чая и таких родных теплых рук. Отец пах снегом и выделанной кожей. А мама — теплым хлебом и пряным чаем с медом.

Но двери не было. Как и света в окнах. Только холодные звезды, поземка под ногами и равнодушно блестящий снег… В душу вцепилась зубами безысходность и паника. Дельфи металась по темным улицам и звала кого-то, и слезы замерзали на щеках…

Она вскинулась на кровати и огляделась. Ее окружала уже привычная обстановка их с Кросстиссом комнаты. Только пустой и выстуженной. Холод был везде — внутри и снаружи, и от этого стало казаться, что она так и не проснулась, а все еще парит в своей ледяной пустоте без возможности согреться.

Но тут же дверь комнаты распахнулась, и внутрь бесшумно скользнул Ааргард. В руках он держал поднос с завтраком. Бегло окинув свою подопечную колючим взглядом, дракон направился к возвышению, не сказав ни слова.

Дельфи подтянула коленки, обхватила их и съежилась, стараясь унять дрожь. Даже воздух врывался в легкие какими-то кусками, заставляя труситься в одеялах еще яростнее.

Хранитель же, водрузив поднос между подушек, вернулся к ней взглядом, нахмурился, покачал головой и направился в ванную. И что ему снова не так? Дельфи заерзала в одеялах, и, неуклюже наклонившись вперед, поползла на четвереньках к краю кровати. Чувствовала она себя так, как если бы махала мечом вчера весь день, или нет — летала на драконе! Не выдержав, в конце кровати она даже застонала, на что из ванной тут же возникла обеспокоенная физиономия Ааргарда.

— Что ты тут стонешь? — недовольно поморщился он. — Давай, немочь, ванная готова…

— И тебе доброе утро, — прохрипела она и спустила босые ноги на каменный пол.

Перед глазами стало воспоминание о самом первом сне, где она совсем маленькая вот точно также выныривала из-под теплого одеяла и бежала к маме, несмотря на стылое утро…. И душу вновь как будто прищимило и безжалостно дернуло, из глаз с готовностью брызнули слезы.

— Шесс, — неожиданно сочувствующе просипел Ааргард, а когда она сползла, подвывая, на пол, вдруг вообще сделал невероятное: сел рядом и притянул ее к себе. Стоило его рукам заключить ее в объятия, волны разрывающих эмоций хлынули из нее потоком. Дельфи стиснула пальцами куртку дракона и уткнулась лбом в его грудь, захлебываясь плачем. А Ааргард гладил ее по голове и сильнее прижимал к себе.

Постепенно отчаяние сменялось полным опустошением, дрожь — приятным обнадеживающим теплом, пусть и позаимствованным, но таким необходимым. Она затихла в руках дракона и наконец глубоко вздохнула.

— Давай, — подал он голос, — тебе нужно согреться…

Дельфи в мгновение ока оказалась в его руках на пути в спасительное тепло ванной.

— Справишься сама, или помочь? — слабо усмехнулся Ааргард, когда Дельфи, поставленная драконом на каменный пол, уставилась пустым взглядом на горячую воду. Она вдруг так посмотрела на него, будто увидела впервые.

— Я… быстро… — смущенно прошептала девушка. Ааргард серьезно кивнул и вышел.

Горячая вода окончательно привела в чувства и вернула Дельфи в реальность. Реальность была неумолима… И все же нужно было как-то принимать ее. Осторожно пошевелившись в воде, она вдохнула поглубже. Нет, все же она была благодарна за то, что ей вернули пусть и немногочисленные воспоминания и сказали правду о произошедшем, хотя, вопреки ожиданиям, это не заполнило пустоту внутри, а лишь ярче обозначило зияющую там дыру потери…

— Шесс, — обеспокоенно позвал дракон под дверью и более привычно проворчал, — вылезай…

Пришлось подчиниться. Беспокоящийся и переживающий Ааргард являл собой нечто настолько невероятное, что Дельфи