Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Алек.

Он звонит мне. Беру телефон, мой палец зависает над кнопкой ответа. Колеблюсь, потом впадаю в панику, понимая, что жду слишком долго, и сдвигаю кнопку, чтобы ответить, прежде чем он положит трубку.

Подношу телефон к уху, но ничего не говорю.

— Уинтер?

Его голос низкий и хриплый, в тембре явно слышна усталость.

Может, он лежит в постели. Может, в своих черных подштанниках и думает обо мне. Может, я ему снюсь.

Или, может, он позвонил, чтобы напомнить, что всё еще ненавидит меня за секс с Диланом...

— Привет, – осторожно говорю.

— Привет...

Теперь его тон мягкий и спокойный. Резкий контраст с тем, как он ушел из моей квартиры в пятницу. — Ты занята?

— Нет. Как раз ложусь в постель. Наверное, почитаю немного... Всё в порядке?

Приподнимаю край одеяла и залезаю под него. Простыни холодные, но мое тело пылает от низкого тембра голоса Алека в трубке.

— Воскресенье... Ты ходила к папе на ужин?

Теплая улыбка скользит по моим губам. — Да. Сондра пошла со мной. Они давно ее не видели. У папы день рождения, так что мы ели торт и дарили подарки. Потом Кэл и Бенни спорили, кто продержится дольше при зомби-апокалипсисе.

— Кэл, – без колебаний говорит он.

Смеюсь, укутываясь в одеяло. — Да, без вопросов.

Проходит несколько секунд, но это не неловко, а тепло и уютно, как будто он лежит прямо рядом со мной.

— Уинтер, мне очень жаль из-за моей реакции в тот день. Я не должен был так себя вести. Я бы хотел прислать компанию, чтобы заменить твой кухонный шкафчик, если ты...

— Тебе не обязательно это делать.

— Нет, я хочу. Я не должен был бить его. Я был так... зол. Но это не оправдание для такого поведения. Извини.

Итак, насчет того, что он будет держаться от меня подальше.

И насчет того, что я этого хотела.

— Всё в порядке. Раз ты так раскаиваешься, позволю тебе починить шкафчик.

Смеюсь, но смех затихает, когда чувствую необходимость сказать ему правду о Дилане. — Алек...

Мне не стоит этого делать, но чтобы действительно двигаться дальше, мне нужно избавиться от этой лжи, висящей надо мной. — Я должна тебе кое-что сказать...

— Говори что угодно, Уинтер.

— Я солгала насчет Дилана.

Тишина звенит в ушах, ожидание его ответа ноет в груди. — Я не спала с ним.

Звук того, как Алек выдыхает, словно держал воздух в себе целую неделю, заставляет меня улыбнуться. Не знаю почему, но мысль о том, что Алек знает правду, дает мне больше ощущения безопасности, чем ложь.

— Ты не встречаешься с ним? — спрашивает он. — Вы двое не...

— Нет. В последний раз я говорила с ним, когда сказала, что у меня есть чувства к тебе.

— Так ты не трахалась с ним?

Не знаю почему, но я смеюсь, чувствуя, что ответ теперь должен быть очевиден.

— Нет. Мне жаль, что причинила тебе боль. Я сказала это только, чтобы ты ушел, потому что знала, что трахну тебя на кухне, если ты останешься.

Хихикаю от своего признания.

— Слава Богу, – выдыхает он. — Ты всё еще моя, — говорит он так тихо, что я почти не слышу.

Последовавшая тишина ощутима.

Думая о том дне, о его губах на моей шее, его теле, прижатом к моему, его сильных руках, держащих меня в клетке, чувствую отклик между ног, заставляющий меня сжимать стены вокруг пустоты.

Затем он говорит, усиливая боль в моем нутре. — Я ненавидел мысль о том, что кто-то, кроме меня, прикасается к тебе.

Его руки на моем теле... Сжатие.

— Тебе стоило просто позволить мне остаться и трахнуть тебя на твоей кухне, — говорит он, заманивая меня в свою теплую, соблазнительную паутину.

Призрак Джейн Остин. Мне нужно облегчение. То, которое умеет давать только Алек.

Нервно хихикаю. — Это плохо бы кончилось.

— Правда?

Его тон становится глубже, целясь прямо в боль между моих ног, как снайпер. — Думаю, это закончилось бы прекрасно. И чувствовалось бы намного лучше.

— Блядь, – выдыхаю. — Мне не хватает того, как хорошо ты заставляешь меня чувствовать себя, – говорю, зная, что совершаю ошибку в тот же миг, когда слова слетают с моих губ.

— Мне не хватает того, чтобы заставлять тебя чувствовать себя хорошо. Ты помнишь, как идеально наши тела откликались друг другу, Уинтер?

Его голос убаюкивает меня дурманом комфорта, вожделения и Алека. — Я мог бы приехать... Заставлять тебя чувствовать себя хорошо снова и снова. Хочешь, чтобы трахал тебя вдоль и поперек до самого рассвета? Сделаю это. И если ты захочешь, чтобы я ушел потом, так и сделаю. Но для протокола: хотел бы остаться. Хотел бы остаться и сделать это снова утром.

Моя рука тут же скользит к пульсирующему месту между ног, надавливая, чтобы остановить ноющую боль.

— Я точно знаю, как тебе нравится, Уинтер. Сначала жестко и быстро... Тебе нравится, когда вгоняю в тебя член, как будто я умру, если не сделаю этого. Но когда ты кончаешь, тебе нравится, когда трахаю тебя медленно, чтобы ты чувствовала каждый долгий толчок члена по точке G. Мог бы приехать и трахнуть тебя так...

Господи Иисусе.

Мои пальцы водят круги по набухшему клитору, умоляя, ища трение, чтобы остановить боль. Покачав головой, перестаю тереть себя и убираю руку из-под трусиков. Этого не может случиться. Больше нет.

Вздыхаю, чувствуя себя более сексуально фрустрированной, чем когда-либо прежде.

Алек Фокс... Мой пылающий огонь.

— Алек, я не могу.

— Детка, ты можешь... Ты хочешь, я знаю.

— Хочу, ты прав. Очень хочу. Скучаю по тебе, но не могу.

— Если бы я мог вернуться назад и изменить тот последний день на курорте, я бы разбудил тебя и взял с собой. В мгновение ока, Уинтер. Я поступил неправильно, и мне жаль. Я работаю над этим. Работаю над собой и разбираюсь со своим прошлым. Потеря тебя, почти потеря отца – это меня изменило.

Слезы наворачиваются на глаза. Смахивая их свободной рукой, закатываю глаза от количества раз, которое плакала за последние два месяца. Любить Алека было пыткой. Настоящей пыткой. И знаю, что не любить его