Французский поцелуй - Фиона Уокер

— Да? — Тэш изучила ее лицо на предмет надвигающихся слез.

Но Салли просто выглядела слегка обиженной.

— Вот дурак, — она пожала плечами, — пропустил такой вкусный ужин. Найл уехал за ним, не так ли?

— Да. — Тэш изучала еду. — Я хотела сказать нет.

— Ах, Тэш, — немедленно рассмеялась Салли. — Ты совершенно не умеешь лгать.

— Мне все так говорят.

Тэш вздохнула, ожидая, пока официант в ливрее нарежет ломтиками темно-красный ростбиф. Повернувшись, чтобы найти столик, она увидела блондинку, с которой разговаривал Хуго. Та сидела вместе с большой компанией у одной из дверей, поедая зеленый салат. Тэш изогнула шею, чтобы посмотреть, кто еще там был, и почувствовала, как волна облегчения согрела пальцы ее ног: Хуго среди них не оказалось.

— Тэш, ты рассыпала половину своей еды. — Салли засмеялась, выравнивая тарелку Тэш, которая наклонилась под углом сорок пять градусов к полу. — Смотри, Галлахеры, пойдем поздороваемся.

— Только возьму бокал, — крикнула ей вслед Тэш. — Догоню тебя через минуту.

Есть сразу расхотелось. Она поставила свою тарелку на пустой столик и взяла бокал шампанского у официанта.

— Ты модель, не так ли?

Дикого вида мужчина с нечесаными темными волосами и в измазанной супом рубашке подошел к ней.

— Не совсем.

Тэш засмеялась, проходя мимо него к Галлахерам. Она не сделала и двух шагов, когда красавица, в возрасте, со слишком большим количеством румян, вцепилась в нее.

— Ты выглядишь в точности как твоя мать! Меня зовут Вероника Делон. Познакомься, это мой муж Генри и мой сын Ксавиер. Мы живем над квартирой Паскаля в Париже. Я видела твои фотографии, но никогда не думала, что ты такая jolie[46]в жизни.

Она все говорила и говорила на едва понятном английском, нахваливая Паскаля и Александру. А в это время розовощекие Генри и Ксавиер улыбались Тэш и энергично кивали.

Тэш вежливо слушала. А что ей еще оставалось делать? Кажется, ее стакан опустошался сам собой. У проходящего мимо официанта она взяла еще один. Но и этот тоже быстро опустел. Извинившись, она пошла взять следующий с невысокого столика в банкетном зале.

Неверной походкой пройдя через весь дом, она вышла на балкон с видом на бассейн. Несколько пар отдыхали здесь от танцев, разговаривали приглушенными голосами и смотрели на небо, как герои из романтических фильмов пятидесятых годов. Через французские окна доносились звуки игры бродячих музыкантов, которые начали свою вторую интерлюдию.

Тэш подставила лицо ветерку и вдохнула доносившийся откуда-то запах костра.

Там, на черно-сером горизонте, медленно двигались на восток маленькие тучи. Неяркие звезды появились, пробуждаясь, словно крохотные точки на неосвещенном куполе цирка. Разноцветные нитки лампочек и флажков колебались над головой под порывами внезапного ветра. Средневековая музыка звучала еще более беспорядочно и неуместно здесь, на свежем воздухе, где ее заглушали доносившиеся голоса, шорох платьев и монотонный грохот из отдаленного амбара.

Тэш вздохнула от счастья и опустилась на лежак. Такая замечательная ночь, она чувствовала себя абсолютно свободной и спокойной. Затишье перед бурей. Завтра… нет, если она будет думать об этом, ее удовольствие растворится, как кусочек сахара во рту, оставляя после себя только сладкую вину.

Она допила последнюю каплю шампанского и попыталась поставить стакан на столик рядом. Но промахнулась на пару сантиметров, и стакан разбился о бетон пола.

— Ты пьяна, Тэш, милая, — сказала она сама себе. — И не трудно догадаться почему.

И тут девушка поняла, что сознательно хотела довести себя до такого состояния. Это была своего рода попытка набраться храбрости. Храбрости, чтобы совершить невозможное, чтобы раз и навсегда побороть свой страх и соблазнить Хуго.

Салли доела остатки взбитых сливок со своего десерта и похлопала себя по животу.

— Это лучшее из того, что ты получишь сегодня, французское дитя, — сказала она своему будущему ребенку.

И застыла от удивления.

В другом конце комнаты, великолепная, блестящая и опасная, стояла Лисетт О'Шогнесси. Она была еще тоньше, чем обычно, золотистая кожа обтягивала, как лайкра, ее кости без мяса, слегка собираясь складками в сухожилиях. Лисетт приобрела здоровый вид человека, регулярно занимающегося спортом, но выглядела мрачной, как грозовая туча.

— Извините.

Салли улыбнулась Галлахерам и направилась к ней.

— Салли! — Лисетт тоже увидела подругу и пошла ей навстречу. — Боже, ты замечательно выглядишь, милочка!

Она прижала свой угловатый подбородок к щеке Салли и громко поцеловала воздух.

— Здравствуй, Лисетт. — Вблизи Салли разглядела огромные темные круги под глазами и сеточку узких морщин вокруг губ, ни того ни другого раньше не было. — Как поживаешь?

— Потрясающе! Никогда не было лучше! — Лисетт дрожала от напряжения. Она увела Салли подальше от той компании, с которой стояла, прошипев: — А где этот мерзавец — мой муженек? Убью гада, когда его увижу. Сукин сын.

От ярости и злобы подругу Салли передернуло.

— Думаю, нам стоит поговорить. — Она нежно похлопала Лисетт по руке. На красивые накрашенные глаза наворачивались слезы. — Пойдем, найдем тихое местечко, и я объясню тебе, что смогу.

Майкл резко проснулся и обнаружил, что сидит на обитом шелком стуле в пустой столовой. И кто-то лижет его лодыжку.

Посмотрев в ужасе вниз, он увидел спаниеля, который преданно слюнявил его лучшие носки. Майкл осмотрелся в поисках пиджака. Голова у него кружилась.

— Чертова вещь пропала, — глухо пробурчал он. — Плохо быть без пиджака, когда все при параде.

Он некоторое время почесал лысину, размышляя, как он оказался здесь вместе с собакой. Но ни к какому выводу не пришел. Чувствовал он себя скверно.

— Чертова Касс, ей бы следовало смотреть за мужем, когда тот немного устал, — сказал Майкл сочувствующему спаниелю. — Проклятая женщина, должно быть, чертовски напилась.

Он встал на свои довольно-таки шаткие ноги и пошел в коридор. Ему повсюду попадались гости, сбившиеся в кричащую, сплетничающую массу. Официантам приходилось с боем протискиваться сквозь толпу, роняя нагруженные подносы.

Майкл стоял в дверном проеме и размышлял, хочется ли ему туда, ко всем. У него пересохло в горле. Ему срочно требовался стакан воды.

И тут, как морж в кримплене цвета фуксии и вычурной шляпке-таблетке, перед ним вынырнула Валери.

— Vous avez mal a la gorge, monsier?[47]