Рубиновая комната - Паулина Петерс

Рано утром в субботу Виктория встретилась с Кейтлин и другими суфражистками, которые хотели раздавать листовки посетителям Эпсомского дерби, в комнатах «Женского социального и политического союза». Здесь они наполнили сумки только что отпечатанными листовками, затем сели на метро и поехали на вокзал «Виктория».

В минувшие дни Виктория снова окунулась в работу, чтобы отвлечься от мыслей о Рэндольфе. Один раз она зашла в гости к Джереми в редакцию «Спектейтора». Его расследование в Ист-Энде по поводу гомосексуальности далеко не продвинулось. Скотленд-Ярд топтался на месте, пытаясь проверить алиби маркиза. Это тоже не способствовало улучшению настроения Виктории. Каждую ночь ей снова снилась горящая квартира, она просыпалась от начинавшегося приступа удушья, поэтому с радостью готова была участвовать в акции с листовками.

Всего суфражисток было десять. Соратницы Виктории, как ей уже сообщила Кейтлин, были проститутками и работницами. Вид этих женщин говорил о том, что жизнь у них несладкая. Несмотря на то что принарядились для дерби, одеты они были бедно. Все они говорили на кокни или же, как Кейтлин, с сильным ирландским акцентом. Во время поездки в битком набитом вагоне третьего класса они не говорили о предстоящей акции, поскольку опасность того, что кто-то подслушает их разговор и доложит в полицию, была слишком велика. Тем не менее все, за исключением Виктории и еще одной женщины, выглядели веселыми и взволнованными.

Виктория сидела у окна и смотрела на проносившийся мимо холмистый, по-весеннему зеленый пейзаж Суррея, время от времени поглядывая на ту женщину. Марджори – фамилии ее Виктория не знала – была молодой работницей. Высокая и худая, она производила впечатление человека очень чувствительного. В разговорах почти не участвовала. По большей части она задумчиво смотрела прямо перед собой и иногда принималась нервно заламывать руки.

– С Марджори что-то случилось? Она такая тихая, – негромко спросила Виктория у сидевшей рядом с ней Кейтлин.

– Ах, она всегда молчалива, – пожала плечами Кейтлин.

«Может быть, у нее проблемы, как у меня», – подумала Виктория. Ей самой не хотелось участвовать в разговоре, когда окружающие принялись рассуждать о том, какая из лошадей может выиграть гонку. Некоторые уже поставили пару пенни у букмекеров из Сити. Ее отец любил ходить на бега, и иногда она сопровождала его. Он дружил с некоторыми владельцами скаковых лошадей, поэтому ей даже разрешали наблюдать за тем, как лошадей взвешивают перед стартом. Виктории в детстве это очень нравилось.

Погода для скачек выдалась отличная, было солнечно, однако дул свежий ветер. На поля и луга то и дело набегала тень, когда солнце закрывала тучка. В числе дежурных был кузен одной из ее соратниц, темноволосой работницы по имени Хезер. Он принадлежал к коммунистической партии и собирался провести женщин в здание ипподрома. Если все пройдет как задумано, сбросив листовки на посетителей, они выйдут из здания и смешаются с толпой, пока полиция будет обыскивать помещения и коридоры.

В Эпсоме почти все пассажиры сошли с поезда. На перроне было очень людно, и когда Виктория проходила контроль, где собирали билеты, ее прижали к Марджори.

– Извини, – Виктория улыбнулась девушке, когда снова смогла стоять на ногах.

Марджори не отреагировала. Виктория прошла мимо контролера вслед за ней.

За стенами вокзала тоже было многолюдно. Как обычно, в день скачек в городке устроили ярмарку. Пробираясь вместе с остальными женщинами между палатками, каруселями, лотками с закусками и сладостями, Виктория наслаждалась радостной атмосферой праздника. Она очень жалела, что у нее нет с собой фотоаппарата и времени на то, чтобы пофотографировать.

Вскоре они дошли до ипподрома. Показав на входе билеты, они направились к условленному месту встречи – деревянной будке с причудливой надписью «Туикенхем», где продавали воду и соки. Там их уже ждал кузен Хезер, худой мужчина лет тридцати. Не теряя времени, он повел их по территории. У ипподрома уже собралась большая толпа посетителей. Виктория успела увидеть переднюю сторону здания ипподрома, где в ложах сидели богачи, аристократы, а также король, и где находился главный вход. Туда направлялись элегантно одетые дамы и господа в темных костюмах или форме.

Вскоре они оказались у бокового входа. Кузен Хезер провел их по узкой лестнице наверх, на огромный чердак, где хранились стулья и столы. Перекинувшись парой слов со своей кузиной, он скрылся. Казавшаяся совершенно спокойной Кейтлин направилась к одному из люков в крыше, открыла его и опустила на пол наполненную листовками сумку.

– Вот вам и место в ложе, – усмехнувшись, произнесла она.

Виктория подошла к ней. Действительно, отсюда открывался отличный вид на ипподром.

– Ветер разнесет наши листовки, – крикнула другая женщина.

Суфражистки столпились вокруг Кейтлин и Виктории. Девушка обвела взглядом соратниц. Марджори нигде не было. Последний раз она видела ее у киоска с соками.

– Кто-нибудь знает, где Марджори? – спросила она.

– Может быть, ей захотелось в туалет, – предположила женщина постарше.

– Лучше бы ей не пользоваться туалетами в здании ипподрома, – вздохнула Хезер. – Она одета слишком просто и сразу привлечет к себе внимание.