Цветы из огненного рая - Сара Ларк

Снова шел дождь, и молодая женщина уже с опаской поглядывала на Маутер. Тот пока оставался в своем русле, но Ида уже давно поняла, что наводнения непредсказуемы. Они зависели не от того, насколько сильный дождь шел в Шахтстале, а от осадков или таяния снегов в горах.

– Да, животным тоже наверняка хочется в тепло, – согласилась Кэт.

Она помогла Иде пригнать от миссионерской станции в долину очень упрямую корову, испуганно мычавшую всю дорогу. Деревенские жители, которые должны были заботиться о двух других коровах, уже забрали своих животных. Корова Иды сначала согласилась идти туда, куда ее повели, но потом отказалась приближаться к реке. Женщины с трудом загнали ее в хлев.

– Не может же она что-то чувствовать? – испуганно спросила Ида, поглядывая на воду.

Кэт пожала плечами:

– Понятия не имею. Это первая корова, с которой я имею дело. Впрочем, я с удовольствием побуду с ней и лошадьми в хлеву. – На эту ночь, до переезда Иды, ее приглашали дочери Брандманнов, однако в их домике и без того было очень тесно. – Если что-то случится, я их выпущу.

– Значит, ты считаешь это возможным, – нервно произнесла Ида, когда вскоре после этого они привели в хлев лошадей. Каурые лошадки шли за ними охотно, они радовались возможности спрятаться от дождя. – Ну, насчет реки… Ты тоже думаешь, что может случиться еще одно наводнение?

Кэт пожала плечами:

– Ида, здесь наводнения происходят постоянно, сколько люди себя помнят. Почему вдруг это должно измениться?

– Так говорит мой отец. И Оттфрид тоже… Но… я считаю, что нам стоило поселиться выше, на холмах. Туда вода точно не доберется.

– Я бы на это не рассчитывала, – честно ответила Кэт. – Те Ронга говорила, что эта долина принадлежит духам реки и они могут захватить ее в любой момент. И до какого уровня поднимется вода, никто не знает, – по крайней мере, никто из пакеха.

– Это суеверие! – перебила ее Ида. – Ты не должна так говорить. Никаких духов реки не существует! – И она торопливо перекрестилась.

– А как насчет твоей слепой веры в отца и Оттфрида? – усмехнулась Кэт. – Разве это не суеверие – полагать, что им ведомо, чего хочет Господь?

– Мы должны слушать старейшин, – пробормотала Ида. – И наших отцов. И наших мужей. Так хочет Господь.

– Это бред! – вдруг заявила Кэт. – Ты посмотри, Ида, в вашем Рабен-Штейнфельде это еще могло иметь некий смысл. Твой отец знал, что там к чему, существовали некие… тиканга… обычаи, которые… Маори говорят, что знание прошлого обеспечивает будущее. Но здесь все не так, ты же сама говорила. И никто, за исключением тохунга, разбирающегося в реках, если такие бывают, или геолога, такого как мистер Таккетт, не может сказать, когда случится следующее наводнение. Сколько бы вы ни молились и что бы ни говорил твой отец.

– Ты хочешь сказать, что Бог нас не слышит? – В голосе Иды звучало возмущение, однако было в нем и что-то еще. Сомнение? Страх?

Кэт понимала, что нужно вести себя дипломатично. А потом вспомнила свои бессмысленные молитвы за миссис Хемплмен, то, с каким отчаянием она просила Бога защитить ее от Баркера, вспомнила и похотливые взгляды миссионера Мортона, и очень полезный сироп от кашля, который она сама приготовила из цветов ронгоа, хотя не взывала к духам, прежде чем собрать их.

– Он когда-нибудь слушал тебя? – наконец спросила она. – Хоть раз дал что-то вроде ответа, когда ты задавала вопрос? Выполнил хоть одно твое желание?

Дверь закрылась за лошадьми, а Ида все молчала. Она принялась деловито раскладывать сушеную траву туссока, служившую здесь заменителем сена, по загородкам для коров и лошадей. При этом двигалась она неловко и неуверенно: насмешливые замечания Кэт поразили ее до глубины души. А та уже жалела, что завела этот разговор о Боге. Упомянув духов реки, она скорее хотела пошутить, однако забыла о том, что жители Санкт-Паулидорфа не понимают шуток, если от них отдает язычеством. Расставляя перед животными ведра с водой и насыпая овес в ясли, Кэт пыталась сообразить, как извиниться. Скоро делать здесь будет нечего, и если напряженная атмосфера сохранится до тех пор…

Внезапно Ида нарушила молчание.

– Я никогда прежде не лгала, – негромко произнесла она. – Ну, до недавнего времени… до сегодняшнего собрания.

После спора о богах и духах это удивило Кэт. Она не знала, чего от нее ждет Ида. Но выражение лица Иды, полное скорби, заставило Кэт посочувствовать ей.

– У тебя отлично получилось, – улыбнулась она. – Однако это было не обязательно. Я очень благодарна тебе и Оттфриду за то, что вы вывезли меня из Нельсона. Отсюда я бы уже как-нибудь сумела выбраться.

– И, скорее всего, лучше бы ты выбралась отсюда, – прошептала Ида. – Река… и Оттфрид…

Понижать голос до шепота не было причин, но Ида словно бы задыхалась под грузом своих слов.

Кэт лишь пожала плечами.

– Может быть, – ответила она. – Не беспокойся обо мне. Я умею плавать, – ободряюще улыбнулась она подруге. – И вообще… как-нибудь да справлюсь. – Она невольно коснулась охотничьего ножа.

Покончив с работой, Ида устало опустилась на бревно, отделявшее закуток коровы от загородки для лошадей.

– Я сделала это вовсе не для тебя, – сказала она.

Кэт смотрела на молодую женщину, ожидая, что она пояснит свои слова, и видела, что та опустила плечи, лицо ее побледнело, а из-под аккуратного чепца выбились пряди темных волос. Даже кудри ее перестали блестеть. Всем своим видом она излучала подавленность и уныние.

– Я хотела, чтобы ты осталась, – наконец произнесла она.

– Я заметила, – улыбнулась Кэт. – Но почему? Ведь не беспокоишься же ты и в самом деле о моей… Как вы это называете? Бессмертная душа? Я даже не знаю, что это.

– Наверное, я этого так никогда и не узнаю, – вздохнула Ида. – Только если это не предначертано мне. А вот… соответствую ли я требованиям? Нет, как бы там ни было, я забочусь не о твоем спасении. Хотя это, конечно же, долг всякого христианина. Я должна выполнять его, и… – Осекшись, Ида принялась теребить в пальцах травинку. Она едва заставила себя продолжать. – Я просто хотела, чтобы ты осталась, потому что с тобой можно поговорить, – наконец вырвалось у нее. Эти слова она произнесла так, словно признавалась в ужасном преступлении.

Кэт присела рядом с ней.

– Но, Ида, – тихо сказала она, – ты ведь можешь общаться здесь со всеми. Все говорят на твоем языке…

Ида покачала головой.

– То-то и оно, что нет, – прошептала она. – Я… мне кажется, что никто здесь меня не понимает. Безумие, правда? Мне и раньше так казалось. В детстве, когда я ходила в школу, я была не такой, как все. Мы были другими… я и… Карл. Мы всегда относились ко всему иначе. Но я проявляю высокомерие, потому что… Наши оценки всегда были лучше, чем у других, и нам не следовало этим гордиться. Особенно мне, девочке. Учитель как-то говорил моему отцу, что я – странная прихоть природы. И я почему-то все еще горжусь этим. Не знаю, что со мной, сегодня я совершаю один грех за другим.