Цветы из огненного рая - Сара Ларк

– А почему вы не запряжете лошадей? – все же осмелилась спросить Кэт, когда вместе с женщинами толкала тележку вниз, с трудом удерживая ее и не позволяя выскользнуть из рук или застрять на вязкой дороге.

– Повозка стоит в каретном сарае у Ланге, – тяжело дыша, пояснила одна из женщин. – Придется сначала отвести туда животных. Ты умеешь запрягать коней?

Этого Кэт не умела, поскольку прежде никогда не имела дела с лошадьми. Но ведь эти женщины росли рядом с ними! Почему лошадьми у них занимались только мужчины?

– Я боюсь лошадей! – призналась одна из женщин, вытирая с лица воду. – Нет, уж лучше так.

Конечно же, ничего хорошего в этом не было. Восемь или девять мешков, которые помещались в тележку, никак не помогут справиться с бушующей стихией. Однако Кэт больше не стала поднимать эту тему, хотя бы ради лошадей. По крайней мере они проведут день в безопасности, на холме, вместо того чтобы надрываться, занимаясь бессмысленной и тяжелой работой. К тому же ревущая река пугала их до смерти. Свезут они вниз десяток мешков или сотню – Маутер этим не остановить.

С этой задачей могли справиться дренажные рвы, которые все жители деревни лихорадочно пытались расширить. Им пока удавалось удерживать воду вдали от домов и огородов, и она не поднималась выше, чтобы смыть землю вместе со стеблями и клубнями. Поэтому Кэт решила, что лучше взяться за лопату, чем подниматься вместе с обеими женщинами к миссии за новыми мешками. Под проливным дождем, по колено в грязи и воде она работала рядом с Идой и Оттфридом.

Около полудня госпожа Брандманн и другие пожилые женщины, которые при всем желании не могли больше копать рвы в холодной воде, принесли им кофе и хлеб. Поселенцы проглотили все между двумя взмахами лопатой. Ида всхлипнула, когда, несмотря на все усилия, чуть выше по течению реки один дом подмыло и он рухнул. Ее собственный дом возвышался над водой, словно островок, а вот в хлеву уже по щиколотку стояла грязная каша.

От усталости Кэт даже не заметила, когда после полудня дождь прекратился. Через некоторое время пришлось бросить еще один дом. Он находился в том месте, где река поворачивала, и рвы просто захлестнуло лавинами грязи и камней. Хозяева, семья с тремя детьми, в недоумении наблюдали за тем, как их дом наполняется землей и водой. Но он хотя бы не рухнул, как дом их соседей.

Около четырех часов Кэт показалось, что река отступает, а в какой-то момент, час или два спустя, Якоб Ланге подал сигнал отбоя тревоги. Они справились, Маутер возвращался в свое русло. Несмотря на то что вокруг домов на берегу еще стояла вода, в течение нескольких дней она высохнет.

– В целом все не так уж плохо! – ликовал Оттфрид, когда Брандманны и Кэт наконец опустили мотыги и лопаты и окинули взглядом местность, оценивая разрушения. – Немного воды в хлеву, ну и в доме тоже, но завтра вы запросто его отмоете. Так что можно благодарить Господа…

– Но огород опять пропал! – в отчаянии прошептала Ида.

Ее грядки все еще были залиты водой, женщины отлично представляли себе, что останется, когда она сойдет. И на этот раз поля и расположенные выше участки тоже отделались не так легко, поскольку вышел из берегов не только Маутер, но и питавшие его ручьи.

– Завтра разберешься с ним, – спокойно ответил ей Оттфрид. – Все равно там почти ничего не поспело. Моей матери повезло еще меньше.

Земля старших Брандманнов находилась намного выше, и посевы госпожи Брандманн почти не пострадали во время прошлого наводнения. Однако на этот раз ее уже почти созревшие овощи унесла река.

– Тут никогда ничего не поспеет! – устало бросила ему в лицо Ида. – Мы можем пытаться снова и снова…

– Это совершенно бессмысленно, – наконец высказала Кэт то, что переполняло ее злостью на протяжении всего этого ужасного дня. – Все, что мы здесь делаем. Я не понимаю, почему вы не бросили поселок сразу после первого наводнения!

Оттфрид сверкнул на нее глазами.

– Как твой народ? Маори? – Он словно выплевывал эти слова. – Трусливый ленивый народ, который не смог оценить эту землю?

– Но, Оттфрид, ты ведь должен понимать…

Ида умолкла, увидев, что к ним приближаются Якоб Ланге и Петер Брандманн вместе с другими мужчинами постарше.

– С засеянными полями все в порядке! – доложил фермер Фрисманн. – Потерь почти нет. Но нужно более серьезно отнестись к вопросу дренажа, с завтрашнего дня начнем расширять систему рвов.

– Нет, не с завтрашнего! – перебил его Петер Брандманн своим звучным голосом. – С завтрашнего дня мы соберем все свои силы в кулак, приведем в порядок дом Буше и восстановим дом молодого семейства Шиб! Это ведь будет просто смешно, если через неделю у вас не появится крыша над головой, верно я говорю, а, Манфред? – Он потрепал по плечу молодого человека, семья которого видела, как их дом тонет в потоках воды.

Кэт не слышала, что ответил Манфред Шиб, но все прочие мужчины радостно согласились. Община Санкт-Паулидорфа и не думала сдаваться.

– Что мы будем теперь делать? – устало поинтересовалась Ида. – Убирать воду в доме прямо сейчас… я… я не смогу…

Судя по ее виду, она готова была рухнуть без чувств – от усталости и горя. И даже у Оттфрида не было никакого желания начинать уборку, поскольку уже надвигались сумерки.

– Мы переночуем в старой хижине, рядом с миссией, – предложил он. – Принесите из дома постельное белье и что-нибудь поесть, а потом устраивайтесь там.

– Устраивайтесь? – испугалась Кэт. – Может быть, мне лучше поискать другое место, а ты будешь ночевать там с Идой?

Ида вздрогнула, но Оттфрид покачал головой:

– У меня еще есть дела. Мне нужно кое-что обсудить с мужиками. Насчет того, что мы будем делать дальше. Переночую у кого-нибудь.

– Они будут праздновать окончание наводнения, – перевела Кэт, когда женщины пробрались сквозь грязь и стоявшую по щиколотку воду к дому Иды, чтобы взять там самое необходимое. – Как же повезло, что вашу старую хижину еще не снесли! Оттфрид ведь утверждает, что он со своими друзьями разбирает старый поселок.

– Это требует времени, если каждую доску обмывать стаканом виски, – злобно фыркнула Ида. – Пусть делают что хотят, главное, чтобы меня не трогали. Я так устала, Кэт… так устала. А завтра все начнется сначала. Глаза б мои не видели этот проклятый Санкт-Паулидорф!

Кэт не могла знать, что это было первое желание, которое высказала Ида Брандманн за всю свою жизнь.