Скандальный брак - Бренда Джойс

— Ч-что! — герцог почти кричал. — Что! Ты! Сделала?!

— Вы боитесь, не так ли? Боитесь, что я всем расскажу о вашей любви к невестке? — Кларисса поджала губы. — Вот почему Джанис убежала почти сразу после своего дебюта — своего бала, который вы устроили для нее. Будь она проклята! Будь ты проклят! — Кларисса была близка к истерике.

— Ч-что… — Лицо Рутерфорда покраснело от усилий, — что ты… хочешь! — Это походило скорее на гневное восклицание, чем на вопрос.

— Я хочу отомстить, — прошипела Кларисса, вытирая слезы. — Послушай хорошенько, старик! Ты скоро умрешь. А правда, наша правда, умрет вместе с тобой.

— Н-нет!.. — вскрикнул Рутерфорд, но Кларисса не обратила на него никакого внимания.

— Я никогда не открою того, что Доминик наш сын, того, что он твой сын! Никогда!

Блейк испытывал весьма примитивное и чисто мужское удовлетворение. Несмотря на то, что его сильно волновала судьба Доминика, голова Теда была занята мыслями о Фелисити. Начиная с того бала у его отца, он уже дважды встречался с ней, и в том, что касалось чувственности и страсти, Фелисити была идеальным партнером.

Разумеется, он не любил ее — подобное чувство Блейк пережил лишь однажды, в юности, и это был весьма болезненный опыт. Блейк знал, что никогда больше не полюбит ни одну женщину, однако недавно ему исполнилось двадцать восемь, пора уже подумать о браке, и в этом плане Фелисити представлялась ему удачным выбором.

Его открытый экипаж завернул за угол и подкатил к каменному особняку покойного Гарольда Рида. Блейк сразу же заметил стоящую около входа карету, в которую лакеи грузили багаж. Из дверей показалась Фелисити, отдающая на ходу последние наставления слугам.

— Я не знаю, когда вернусь, так что вы должны быть готовы к моему приезду в любой момент.

У Блейка мгновенно испортилось настроение, а на смену пришло какое-то неприятное предчувствие. Он быстро вышел из экипажа; при виде Блейка Фелисити резко остановилась.

— Привет, дорогая. — Блейк направился к ней.

— Здравствуй, Блейк, — без улыбки ответила Фелисити и слегка вздернула подбородок.

— Куда это ты собираешься?

— Мне хочется подышать деревенским воздухом, — немного помедлив, нехотя ответила Фелисити.

— Неужели? — насмешливо спросил Блейк. — Позволь мне высказать догадку — ты направляешься в ХантингУэй.

— Совершенно верно. — Фелисити бросила на него холодный взгляд.

Блейк шагнул ближе и схватил ее за руку.

— Боже, как ты дружелюбна сегодня утром, дорогая! С трудом верится, что передо мной та самая женщина, с которой мы расстались на рассвете.

— Уходи, Блейк. — Фелисити высвободила руку. — Разве ты не видишь, что я занята и очень спешу?

— Теперь вижу, — протянул Блейк, испытывая, однако, приступ сильнейшего раздражения. — Ты узнала, что Доминик сейчас в Уэверли Холл, и поэтому возвращаешься в свое поместье.

— Разумеется, нет.

Фелисити явно лгала, и Блейку захотелось схватить ее за плечи и трясти, пока она не прислушается к голосу разума и не забудет о Доминике Сент-Джордже.

— Проклятие! Он не хочет тебя, Фелисити! Дом любит свою жену.

— Анну? — презрительно фыркнула Фелисити. — Это невозможно.

— Когда ты, наконец, отступишь? — Фелисити посмотрела на него, явно собираясь запротестовать.

— Не надо, — попросил Блейк, — не лги.

— Хорошо, не буду. — Фелисити прошмыгнула мимо него и поспешила к карете.

Блейк смотрел ей вслед, чувствуя поднимающуюся обиду. Затем последовал за ней.

— Не уезжай.

Фелисити в этот момент садилась в карету, поддерживаемая под руку дюжим лакеем. Устроившись поудобнее на плюшевом сиденье, она через окошко бросила взгляд на Блейка.

Блейк наконец-то пришел к выводу, что вел себя как последний дурак.

— До свидания, Фелисити. — Было очень тяжело выговорить эти простые слова, горло перехватил спазм. — Приятного тебе путешествия.

Неожиданно Фелисити побледнела.

— Я увижусь с тобой, когда вернусь назад, — сказала она, улыбнувшись. — Я не задержусь в деревне надолго.

— Да, — согласился Блейк, — при существующих обстоятельствах это представляется мне маловероятным.

Фелисити недоумевающе подняла брови. Блейк постучал по стенке кареты.

— Трогай.

Кучер натянул вожжи, и карета покатилась.

— Блейк! — вскричала Фелисити. Блейк отвернулся и пошел прочь.

Через два дня после того злосчастного выстрела Дом все еще находился в кровати — доктор Коб, посетивший его этим утром и отметивший несомненное улучшение, тем не менее, по-прежнему настаивал на соблюдении постельного режима.

Анна поставила на столик поднос с едой, а сама пристроилась в ногах кровати.

— Почему ты не ешь? — упрекала она.

— Боже, я съел столько, что этим можно было накормить целую армию. — Доминик протянул руку, обхватывая Анну за талию, и неожиданно она оказалась лежащей рядом с ним. — Это единственное, что может удержать меня в постели еще один день, дорогая, — заметил Доминик.

— Ты же болен, — вздохнула Анна.

— Уже нет, — не согласился Дом, и в виде доказательства наклонился и поцеловал ее.

Это был отнюдь не братский поцелуй, и Анна быстро прекратила сопротивление. Когда Дом поднял голову, его золотистые глаза блестели, а Анна с трудом переводила дыхание, чувствуя, как ее тело горит от желания.

— Дом, но ведь еще только середина дня.

— А мне показалось, что я избавил тебя от глупых предрассудков еще в Шотландии, — поддразнил он. Анна улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить любимое лицо.

— Но мы тогда были только вдвоем, а сейчас… В этом доме полно слуг, каждый из которых ревностно заботится о твоем самочувствии, а уж Вериг и Беннет регулярно заглядывают в эту спальню.

— Между прочим, в комнате отличный замок, — заметил Дом. Внезапно его улыбка поблекла, и он откинулся на подушки. — Но мы не были вдвоем в Шотландии, Анна.

— Знаю. — Она села. — Мне сказали, что Патрик куда-то исчез.

— Да. — Дом уставился на потолок. — Он сейчас уже далеко отсюда, за пределами страны.

— Давай постараемся забыть о нем. — Анне страстно хотелось хоть немного развеять грусть мужа. — Дом, прошу тебя: нам надо забыть о прошлом.

— А ты простила меня, Анна? За то, что я был трусом и дураком?

— А ты простил меня за то, что я думала, пусть даже и на короткий момент, что именно ты преследовал меня и убил Файрхавена? — в тон ему ответила Анна.

— Да. Сейчас имеет значение лишь то, что мы преодолели наше недоверие друг к другу. Глаза Анны наполнились слезами.