Скандальный брак - Бренда Джойс

Когда после ухода Хоппера Доминик вернулся к себе в спальню, лег и мгновенно заснул, Анна поняла, что он еще не оправился после ранения. Она собиралась переодеться к ужину, пока Дом спит, но прежде решила попросить Беннета поставить на лед бутылку шампанского — сегодня вечером они отпразднуют начало новой, жизни.

Спускаясь вниз, Анна вспоминала последние слова мужа. Неужели Фелисити устроила пожар в ее спальне и отравила Блайза? Когда-то кузина поклялась отомстить Анне, но способна ли она на убийство?

Но кто же еще это мог быть? Уж конечно, не Кларисса.

Анна решила на время отбросить тревожащие ее мысли.

— Беннет, — позвала она, пересекая огромный холл. Двери в салон были открыты, и, заметив там какое-то движение, Анна повернулась, ожидая увидеть старого слугу.

— Добрый вечер, Анна, — улыбнулась ей Фелисити. Анна замерла.

— Господи, Анна, ты побелела как полотно! С тобой все в порядке?

Анна пыталась что-то ответить, но бесполезно, она была слишком напугана. Где же Беннет? Где остальные?

— Я… я не знала, что ты здесь, Фелисити, .. — наконец с трудом проговорила она.

— Парадная дверь была открыта, а так как мы друзья, то я решила пренебречь формальностями. Кровь стучала у Анны в висках.

— Понимаю. Ты пришла, чтобы поговорить со мной?

— На самом деле я хотела встретиться с Домиником. Как он себя чувствует?

Анна взяла себя в руки. Если Фелисити уже знает о ранении Дома, значит, она разговаривала с Патриком до того, как тот сбежал.

— Дом чувствует себя хорошо, спасибо. — Анна бросила взгляд через плечо, надеясь, что в холле появится лакей или служанка. Но за дверью салона было тихо и пустынно. — Сейчас он спит, — добавила Анна. — Может быть, ты придешь завтра утром?

— Вряд ли, — сказала Фелисити. — Ты ведь знаешь, зачем я здесь, не правда ли?

Анна похолодела; слово «нет» вертелось у нее на языке, однако она медленно кивнула.

— Это ведь была ты, Фелисити? Ты хотела меня убить!

— Да, — бросила Фелисити. — Да! Да! Да! Я должна была стать герцогиней Рутерфорд, а не ты! Понимаешь?! — Фелисити кричала сейчас, выплевывая слова с необычайной злобой, почти ненавистью. — Я никогда не прощу тебе того, что ты увела Доминика! А сейчас старый герцог лежит при смерти, и через несколько дней Дом станет девятым герцогом Рутерфорд! Ты что, всерьез думала, что я позволю тебе стать герцогиней? Титул, богатство, власть — все это должно принадлежать мне!

Анна, не раздумывая, быстро повернулась, чтобы выбежать из комнаты, ожидая самого худшего — возможно, даже удара ножом в спину.

— Стой! — завизжала Фелисити.

Анна остановилась и, повернувшись, увидела в руке у Фелисити маленький револьвер.

— Не делай этого!

— Почему же? — холодно улыбнулась Фелисити, направляя оружие на Анну. — Я отличный стрелок — практиковалась много лет. Четыре долгих-предолгих года, если уж говорить точно. Ну, что, станешь умолять меня о пощаде?

Анна чувствовала, как по шее стекают капли пота. Дом был наверху в своей спальне. Хоппера отвели в восточное крыло, а слуги разбрелись кто куда, Анна отчетливо понимала, что никто не придет ей на помощь, она должна спасти себя сама, если хочет жить.

— Да, умоляю, — сказала Анна, оценивая расстояние, между ними. Дюжина шагов, не больше…

Фелисити улыбнулась, напомнив Анне кошку, которая только что поймала мышку и готовится ее съесть.

Неожиданно Анна бросила взгляд за спину Фелисити и громко вскрикнула:

— Патрик!

Фелисити обернулась, и Анна мгновенно ринулась вперед, налетела на нее и опрокинула на пол. Револьвер вылетел из руки Фелисити и упал на пол, сработав от удара: в пустынном салоне прогремел выстрел, и одна из ламп разлетелась на мелкие осколки.

Фелисити рычала и извивалась, стараясь расцарапать Анне лицо, но Анна удерживала ее на полу, схватив за руки. Обе женщины хрипло дышали, и Анна с трудом увертывалась от ударов, которые пыталась нанести ногами ее противница.

В салон вбежали Беннет и несколько лакеев.

— Боже мой, миледи, что случилось? Вы не ранены? — вскричал Беннет.

— Кто-нибудь, позовите мистера Хоппера, — приказала Анна. Она продолжала держать Фелисити за руки, придавив ее к ковру. Анна улыбнулась. Да, Фелисити причинила ей много зла, она даже подняла на нее оружие, но Анна защитила себя — и выиграла!

— Анна, — крикнул Дом, врываясь в салон. На секунду он застыл от удивления, разглядывая лежащих на ковре женщин, но быстро пришел в себя. — Джекоб, револьвер! — рявкнул он, и один из лакеев бросился за упавшим оружием, в то время как Дом помогал жене подняться.

Анна оказалась в объятиях мужа. Фелисити так и осталась сидеть на полу, не делая ни малейшей попытки встать. По ее щекам текли слезы.

— Дом, пожалуйста, выслушай меня… — рыдала она. — Я люблю тебя…

— Тихо! — приказал Дом, не глядя на нее. — Ты ранена? — тревожно спросил он Анну.

— Нет, — сказала она, положив голову ему на грудь и обняв его. Как хорошо рядом с мужем! Как замечательно быть живой! — Нет, я еще никогда не чувствовала себя лучше.

Фелисити рыдала.

Через несколько минут инспектор Хоппер отвел Фелисити в деревню и оставил там под надзором констебля.

Пока два лакея помогали Доминику спуститься по ступенькам кареты, Анна уже подошла к лестнице. Дом категорически отказался от дальнейшей помощи, заслужив при этом осуждающий взгляд жены.

— Мне уже лучше, — оправдывался Дом, медленно поднимаясь по ступеням к парадной двери Рутерфорд Хауз.

— Согласна, но путешествие было слишком утомительным, и не вижу ничего зазорного в том, что ты примешь помощь от слуг, — выговаривала ему Анна.

— Мегера, — шутливо буркнул Доминик. Глаза его светились любовью.

Анна улыбнулась, взяв его под руку. У дверей появился Калдвел.

— Миледи! Милорд! — Он почти кричал от радости.

— Как мой дедушка? — спросил Дом, когда они вошли в холл.

— Он быстро поправляется, — весело доложил Калдвел. — Сегодня он уже сам вставал.

— Замечательно! — воскликнула Анна.

— Милорд, — продолжил Калдвел, — герцог очень хочет поговорить с вами.

— А я с ним, — сказал Доминик. — Где сейчас его светлость?

— В библиотеке, милорд.

Дом в сопровождении Анны поспешил в библиотеку. Двери были широко распахнуты, и Дом остановился на пороге, глядя на деда, который сидел в своем любимом кожаном кресле, с газетой на коленях. Герцог поднял глаза, увидел Доминика и улыбнулся.