Не устоять! - Сюзанна Энок

— Вот только теперь мне придется разобраться, что я сделал не так. Ничего не должно было рухнуть. Все должно было выдержать даже извержение вулкана!

Он с размаху ударил кулаком по одной из уцелевших балок. Кулак отскочил, как от скалы. Фелисити потянула его за рукав.

— Рейф, идем. Оттого, что ты простоишь здесь всю ночь, дело не поправишь.

Чертыхнувшись в последний раз, он повернулся и двинулся следом за ней в дом. Целый рабочий день коту под хвост, не говоря уже о сотнях соверенов, что были уплачены за строительные материалы и рабочим! Будь он проклят, если допустит повторение подобного!

Фелисити сидела на жесткой церковной скамье и не поднимала глаз от молитвенника. Рядом поместилась Мэй и изображала пальцами лошадей, которые перескакивали у нее с одной коленки на другую. Чуть дальше устроился Рейф. Он откинулся на спинку скамьи и, полузакрыв глаза, наблюдал за викарием. Он был похож на этакого рыжевато-смуглого льва, изготовившегося сцапать ничего не подозревающую газель.

Дэн Лэсли все мусолил притчу о пророке Данииле и льве, и конца этому не было видно. Как оказалось, от занудливости викария можно было не только изнемогать, как Фелисити. Двумя рядами дальше негромко похрапывал мистер Джерред.

— Когда же он начнет оглашения? — шепотом поинтересовалась Мэй.

— Тише, Мэй, — сделала ей замечание Фелисити. — Уже скоро.

— Думаешь, кто-нибудь будет против?

— Мэй, успокойся.

Рейф слегка пошевелился на своем сиденье.

— Никто не будет против, — пробормотал он, покосился на графа Дирхерста, который сидел через проход, и вернулся к наблюдению за викарием.

Джеймс едва кивнул, заметив их присутствие среди прихожан церкви; как это было далеко от его прежних доброжелательных бесед.

Наконец львы пощадили Даниила, а ее лев, тот, что сидел неподалеку, сел чуть прямее. Прихожане спели церковный гимн, и преподобный отец вытащил из-под своей Библии сложенный вдвое лист, положил перед собой и не спеша разгладил ладонью. Фелисити нервно вздохнула и задержала дыхание. Вполне можно было купить за несколько гиней лицензию и избежать публичных объявлений, но она знала, что тогда Рейфа будут мучить сомнения, принят ли он местным обществом. Так что вместо того, чтобы на цыпочках обойти деликатный вопрос, он предпочел выйти с открытым забралом.

— Через три недели, — огласил викарий зычным голосом, — двадцать третьего августа, мистер Рейфел Бэнкрофт вступит в брак с мисс Фелисити Харрингтон. Есть возражения против этого союза?

По рядам прихожан пробежал изумленный шепоток. Давненько здесь не слышали таких новостей! Никто не вскочил, никто ничего не выкрикнул, никто не упал в обморок, и мгновение спустя викарий уже оглашал привычные всем объявления. Фелисити от облегчения даже глаза прикрыла. Скоро конец этой пытки, и она сможет выйти замуж за Рейфа. Она посмотрела в его сторону: он снова откровенно дремал, и Фелисити могла гадать сколько душе угодно, ждал ли Рейф возражений со стороны Дирхерста.

Служба закончилась, люди потянулись к выходу из церкви. После первого публичного объявления о помолвке Фелисити с Рейфом оказались в окружении толпы наперебой поздравлявших их прихожан. Дирхерст вышел, не повернув в их сторону головы, сел в свой экипаж и уехал.

— У твоего безупречного джентльмена, кажется, есть щель в непробиваемой броне, — заметил Рейф, когда им, наконец, удалось раскланяться со всеми желавшими их поздравить.

— А что же ты хочешь, если совсем недавно ты попытался его отлупить? — резонно возразила Фелисити.

Она смотрела, как с церковного двора под руки уходят семейные пары, и призналась себе, что не будет делать вид, будто ей вовсе не хочется, чтобы Рейф взял ее под руку, и даже больше — чтобы заключил в свои объятия и долго-долго не отпускал.

Рейф легко поднял Мэй, усадил на спину Аристотеля и отвязал поводья. Молча предложил руку Фелисити, и она с забившимся сердцем взяла жениха под руку. Ведя за собой Аристотеля с гордо восседавшей на нем Мэй, они не спеша направились по узкой дороге между двумя живыми изгородями домой в Фортон-Холл.

— Рейф, я твой лучший друг? — спросила со своей верхотуры Мэй.

— Конечно, можешь не сомневаться, — ответил он и покосился на Фелисити.

— Мэй, я могу надеяться, что ты будешь у нас на свадьбе подружкой невесты? — спросила Фелисити и крепче прижалась к сильному плечу Рейфа.

— О Господи… Ну ладно…

Фелисити едва удержалась, чтобы не расхохотаться на столь вопиющее отсутствие энтузиазма в голосе своей сестры.

— Спасибо, моя радость.

— Да не за что. А рабочие сегодня приедут? Рейф бросил на Мэй короткий взгляд:

— Всего несколько человек, чтобы расчистить фундамент, и тогда мы завтра смогли бы начать все заново.

Несмотря на деловитый ответ, было заметно, что мыслями Рейф где-то далеко и не совсем понятно где — то ли думает о возобновлении строительства, то ли бродит в воображаемом экзотическом городе, где воздух полнится неуловимыми ароматами благовоний и пряностей.

— Теперь все будет строиться гораздо быстрее, — с твердой убежденностью в голосе сказана Фелисити. — Я просто уверена!

Рейф неопределенно пожал плечами:

— Я объявляю настоящую войну западному крылу. И терпеть поражение не собираюсь!

— Гвардейцы никогда не терпят поражений, — влезла в их разговор Мэй. — У нас есть девиз?

Рейф весело хмыкнул и, похоже, вернулся на грешную землю.

— А как же! Конечно, есть. Непревзойденное. Мэй скептически оглядела Рейфа.

— Не впечатляет.

— Скажи спасибо, что ты не боец Королевского шотландского полка.

— А у них какой девиз?

Рейф повернулся к юной всаднице и элегантно отсалютовал:

— Никому не дано вывести меня из себя безнаказанно.

— Мать честная! В бою такого и не выговоришь! Фелисити с улыбкой снова взяла Рейфа под руку, и молодые люди возобновили прогулку.

— Будем надеяться, что ни в каких боях участвовать нам не придется, мой дорогой.

Воскресенье всегда было днем отдыха, однако всякий, кому довелось бы оказаться в тот день неподалеку от усадьбы Фортон-Холл, наверняка решил бы, что сегодня будний день. На подмогу Рейфу, который сопровождал крепким ругательством каждый обломок доски или балки, что они вытаскивали из завала, подоспел мистер Грэм, приведя с собой обоих сыновей. Подошли и трое рабочих из Честера — их соблазнил дополнительный заработок.

Мэй настояла-таки на своем участии в общем деле, а Фелисити решила, что, чем сидеть дома весь день напролет и грезить о любимом, будет гораздо лучше присоединиться к нему и помочь в меру своих скромных сил. Час спустя появился и Рональд, хотя это был его выходной день. А когда из дверей парадного входа величаво выплыл Бикс, переодевшийся в старую рубаху, в мятой шляпе и грубых рабочих рукавицах, Фелисити призналась себе, что теперь готова поверить в чудо. К концу дня вокруг места строительства остались стоять одни строительные леса, а сама Фелисити, грязная, как самый последний бродяга, устала донельзя. Тело ныло и болело, будто ее долго били. Рейф потратил массу времени, придирчиво разглядывая чуть ли не каждую доску, гвоздь, винт и брус покосившейся конструкции, усеивая листки бумаги торопливыми записями. Фелисити хотелось, чтобы он согласился с тем, что каркас здания обрушился случайно, но не тут-то было — Рейф явно стремился докопаться до первопричины случившегося. В таком случае новое крыло усадьбы должно было простоять тысячу лет, не меньше, иначе зачем вся эта суета?