Не устоять! - Сюзанна Энок

— А ты перестань без конца повторять, что во всех других местах лучше, чем в Фортон-Холле!

Рейф сердито сощурился.

— Перестану тогда, когда ты сама перестанешь считать Фортон-Холл пупом земли!

Фелисити онемела от возмущения, раскрыла было рот, но не нашлась что ответить и, махнув юбками, молча устремилась к усадьбе. Рейф смотрел ей вслед, разрываясь между желанием, хорошенько тряхнув, привести ее в чувство и желанием схватить ее в охапку и целовать до тех пор, пока все глупости и мучительные тревоги не вылетят у нее из головы. Болван. Слушал вполуха, когда Куин пытался объяснить ему, что такое любовь… А по всему выходило, что в любви он разбирался хуже некуда.

Рейф знал, что, конечно, любит Фелисити; одна мысль о том, что он ее больше никогда не увидит, приводила его в панику. Но он должен был полюбить и поместье Фортон-Холл — хотя бы для того, чтобы терпеливо находиться и его тени. Он чувствовал себя так, как если бы знал каждый кирпич, каждую доску и каждый мазок краски в этом доме. Усадьба уже принадлежала ему; Фортон-Холл становился теперь частью его самого, частью его жизни.

Рейф вздохнул и побрел к западному крылу, чтобы еще раз оглядеть его, пока совсем не стемнело. С того дня, когда обрушился весь каркас здания, он жил в постоянном страхе повторения беды, несмотря на то что несчастные случаи прекратились.

Вдруг краем глаза он уловил в сумерках некое движение и замер на месте, пытаясь разглядеть, что бы это могло быть. Снова что-то задвигалось между стойками каркаса. Это могла быть случайно забредшая сюда лисица или олень, только вот шум, который стоял здесь все дни напролет, давно уже распугал всех диких зверей в округе.

И тут он увидел оранжевый отблеск. Выругавшись про себя, Рейф, крадучись, рванулся вперед. В доме были Фелисити и Мэй. Если дом сгорит, они сгорят вместе с ним!

Негодяй понял, что его заметили, в самый последний момент, когда Рейф бросился на него, успев в полутьме разглядеть, что это Гиллингем из Честера… Он безжалостно сбил поджигателя с ног, и мужчины, сцепившись, покатились по земле. Они ударились о ближайшую опору, под которой стояло полное ведро керосина. От удара ведро опрокинулось и его содержимое расплескалось вокруг. Одна-единственная искра — и пожар не остановить.

Гиллингем извернулся и лягнул Рейфа ногой. Рейф зашипел от боли, но тем не менее ему хватило сил нанести сокрушительный удар в солнечное сплетение противника. Тот скрючился и с утробным всхлипом повалился в пыль. Рейф, задыхаясь от немыслимой ярости, схватил Гиллингема за ворот рубахи и рванул на себя.

— Зачем? — взревел он.

В ответ Гиллингем плюнул в него.

Рейф еще раз огрел его кулаком, на сей раз по лицу. Тот опять полетел на землю, но вновь был схвачен за ворот.

— Зачем?!

— Нужны монеты, — прохрипел наконец Гиллингем.

— Монеты? Кто платил?

— Пошел к чертям!

— За это я тебя вздерну, Богом клянусь, на первом попавшемся суку!

Гиллингем вдруг бросил взгляд ему за спину, и Рейф резко обернулся, готовый к новому нападению. В нос ударил дымный запах горящего дерева. Огонь жадно лизал одну из боковых балок. Если он доберется до крыши или если искры долетят до разлитого керосина, все — в буквальном смысле все! — погибнет безвозвратно, Фортон-Холлу конец! Рейф сдернул сюртук и принялся яростно сбивать пламя. Когда он наконец отступил, кашляя и вытирая слезящиеся от дыма глаза, но справившись с огнем, оказалось, что Гиллингем сбежал. Чтобы не рисковать, Рейф накачал у конюшни несколько ведер воды и хорошенько залил место поджога.

Хотя все завершилось благополучно, ярости и возмущения у него в душе лишь прибавилось. Кто-то не пожалел денег, чтобы спалить усадьбу Фортон-Холл дотла. Теперь и все происшествия увязались в одну цепочку. Каждое несчастье не обходилось без работников из Честера. Он знал только одного человека, который был бы счастлив, если бы Рейф уехал из Чешира, и который был достаточно богат, чтобы ради этого не пожалеть денег.

— Дирхерст… — оскалился в темноте Рейф.

Рейф без стука ворвался в гостиную. Фелисити не сразу подняла на него глаза, готовясь к неизбежному очередному спору. Если бы только он понял, что Фортон-Холл стал неотъемлемой частью ее души, что она заботилась о поместье в меру своих скромных сил всю сознательную жизнь и что вот так все бросить она просто не может, даже ради своей глубокой и безоглядной любви к Рейфелу Бэнкрофту…

— Рейф, что случилось?! — встревоженно крикнула Мэй. Фелисити наконец посмотрела на вошедшего и ахнула:

— Рейф!

Лицо его было перемазано сажей и золой, одежда мокрая, вся в грязи, правый рукав рубашки разорван сверху донизу. От его горевшего бешенством взгляда Фелисити мороз пробрал по коже.

— Кто-то попытался нас спалить! — рявкнул он. Фелисити вскочила на ноги, едва не опрокинув стул:

— Фортон-Холл горит?!

Рейф посмотрел на нее и качнул головой:

— Нет, я успел потушить.

— Слава Богу! — воскликнула она. — Ты не пострадал?

— Нет, — коротко ответил он.

Если бы не взбешенный вид Рейфа, она, не задумываясь, кинулась бы к нему. Ей так хотелось обнять его, прикоснуться к нему, убедиться, что он цел и невредим и по-прежнему любит ее. Однако она не осмелилась.

— А ты видел, кто это сделал? — спросила Мэй, замирая от ужаса и любопытства.

— Видел. Это был Гиллингем.

— Он же из наших рабочих! Зачем он это сделал?

— Мне он никогда не нравился, — заявила девочка. — Сколько я ни просила, так ни разу и не дал ему помочь!

Расхаживая безостановочно от двери к окну и обратно, Рейф не сводил глаз с Фелисити.

— Он сказал, что сделал это ради кучи монет.

— Ради кучи монет? Кто же ему заплатил?

— Я очень даже догадываюсь кто, — холодно отозвался Рейф, останавливаясь перед Фелисщи. — А ты не догадываешься?

Секунду-другую она непонимающе смотрела на него. Потом глаза ее расширились.

— Ты с ума сошел! Где этот Гиллингем? Мы отведем его в Честер, к констеблю, и узнаем, что здесь творится!

— Он сбежал, — буркнул Рейф. — Подумай сама, Лис. Сколько несчастных случаев было, и все, так или иначе, по вине рабочих из Честера. А кто поехал в Честер и раззвонил про то, что мы набираем рабочих на строительство?

— Нет! Мы с Мэй были вместе с ним. Он этого не делал. Рейф шагнул к ней чуть ближе.

— Вы все время были вместе? С первой до последней минуты?

— Граф Дирхерст пошел купить сигар, пока мы были в кондитерской, — пискнула Мэй.

— Ага! Вот видишь! А после пошло-поехало.