Скромница для злодея - Сара Маклейн

«Все изменилось», – поняла Фелисити, выбравшись из семейной кареты на следующий же вечер. Следом выпорхнула мать, ее ярко-розовые атласные юбки взметнулись, захлестнули ноги.

Год назад, месяц назад, две недели назад Фелисити страстно ждала этого момента. Середина июня, лето наконец-то наступило, и весь Лондон готовился складывать вещи и перебираться за город, но главные городские сплетники даже и не думали уезжать до этого самого бала у герцогини Нортумберленд – предвестника лета, самого шикарного бала сезона.

Год назад, месяц назад, две недели назад Фелисити даже вообразить не могла события более желанного, чем это – подняться по ступеням, ведущим в Нортумберленд-Хаус; окна особняка ярко освещены свечами, мать рядом с Фелисити буквально трепещет от удовольствия, гости, собравшиеся снаружи и столпившиеся у дверей, принимают ее без колебаний.

Приветствуют ее.

Считают своей.

Да только все изменилось.

И не только тот факт, что она больше не странная девица, пристенная фиалка, старая дева Фелисити.

И не тот, что для всех собравшихся она теперь будущая герцогиня Марвик.

О, безусловно, именно поэтому аристократы и думают, будто все изменилось. Но Фелисити известно совсем другое. Она знает, что все изменилось, полностью и безвозвратно, потому что она полюбила мир за пределами этого, и мужчину, открывшего ей тот, другой мир. А эта истина тянет за собой другую – мир, который она когда-то так любила, ничто по сравнению с его миром. С ним.

Во что он не верит, и чтобы доказать ему свою правоту, Фелисити пришла сюда, в это место, заполненное этими людьми.

Подумав это, она выпрямила спину и расправила плечи. И подбородок вздернула, потому что внезапно почувствовала, что больше не позволит этому месту и этим людям смотреть на себя сверху вниз. На свете существует только один человек, обладающий властью над ней. И только одна возможность завоевать его.

Что означает – она должна найти своего жениха.

– Твоя помолвка уже заставила мир обратить на тебя внимание! – возбужденно воскликнула маркиза, когда они вошли в огромное фойе Нортумберленд-Хауса и их окружили людские толпы. Маркиза взглянула на главную лестницу, заполненную гостями, и негромко пискнула. – В прошлом году нас не пригласили, не были нам рады. Из-за… ну, ты знаешь.

Фелисити замедлила шаг и посмотрела на мать.

– Вообще-то, нет, не знаю.

Маркиза огляделась и понизила голос.

– Из-за твоего скандала.

– Ты имеешь в виду тот скандал, когда меня вывели на брачную ярмарку ради герцога Хейвена?

Мать покачала головой.

– Не только этот.

– Скандал из-за того, что я не молодею и превращаюсь в старую деву?

– Да, частично из-за этого тоже.

– Частично больше или частично меньше, чем мое изгнание из узкого круга украшений общества?

– Право же, Фелисити! – Мать фальшиво, слишком громко рассмеялась и снова огляделась, явно опасаясь, что кто-нибудь может их подслушать.

Фелисити это совсем не волновало.

– Я-то думала, что скандал, в результате которого наши имена вычеркнули из списка гостей, был связан с тем, что отец и Артур потеряли все фамильное состояние.

Глаза матери расширились.

– Фелисити!

Фелисити плотно сжала губы, понимая, что сейчас не место и не время, но не особенно из-за этого беспокоясь. Повернувшись, она начала подниматься по лестнице, ведущей к большому бальному залу.

– Это не важно, мама. В конце концов, сегодня мы здесь.

– Да, – сказала маркиза. – Вот это важно. И герцог тоже. И мы будем здесь на будущий год. И все последующие годы тоже.

«Я не буду».

– Даже твой отец собирается появиться тут сегодня вечером.

Конечно, отец собирается, ведь теперь, когда его сундуки вот-вот будут снова наполнены, он может показаться на люди.

Фелисити посмотрела вверх.

– Я должна найти герцога.

Она не успела сделать и десяти шагов, как сверху ее окликнули:

– Фелисити!

Голос был настолько знакомый, что она на мгновение заколебалась, но затем подняла голову и увидела яркие, блестевшие интересом глаза Наташи Корквуд, которая махала ей, пробираясь сквозь толпу и стараясь не потерять Фелисити из вида. Она повернулась, сказала что-то своему спутнику, и Джаред, лорд Фолк, обернулся, проследил за ее взглядом, и в его глазах мелькнуло узнавание и что-то еще. Что-то хищное.

Фелисити тотчас же отвернулась и стала подниматься в два раза быстрее. Когда она добралась до верхней площадки, Наташа снова ее окликнула, причем оказалась куда ближе, чем хотелось Фелисити.

– Фелисити!

– Милая, мы должны остановиться. Леди Наташа и лорд Фолк твои друзья.

Вот так запросто мать смахнула прошлое в небытие, словно восемнадцать месяцев позора и грусти – ничто.

«Дружба не всегда то, чем она нам кажется».

Слова Дьявола эхом пронеслись в голове, искушая повернуться к ним спиной и оставить их тут одних, перед всеми лондонцами, за чьим хорошим мнением они гоняются. Но вместо этого она повернулась к ним лицом.

– Фелисити! – задыхаясь, воскликнула Наташа, расплываясь в широкой, фальшивой улыбке. – Мы тебя ждали! – И положила ладонь на руку Фелисити.

Взгляд Фелисити остановился на этой неприятной ей руке так надолго, что Наташа ее убрала. Только после этого Фелисити подняла на нее глаза и спросила: