Шиворот-навыворот - Виктория Волкова

Смерть во всем своем непритязательном обличье словно освещает жизнь ярким светом. Нужно успеть признаться в любви, жить, радуясь каждому отпущенному дню. Оберегать любимую и наслаждаться ее близостью. Пока не поздно. Страшно подумать, что случится с ним, если он потеряет Лили. Он только обрел самую желанную женщину. Лишь недавно понял, какая она — настоящая любовь. В то же мгновение Арман четко осознал, что хочет схватить невесту за руку и вывести из этого скорбного пристанища. Увезти домой и любить до хриплого гортанного крика, до умопомрачения. Пока есть время.

"Что за год такой страшный выдался? — в очередной раз размышляла Лиля, разглядывая небольшие букеты роз, стоявшие подле гроба. — Сколько людей ушло. Даже Иштвана забрала старуха с косой, и его не пощадила. А теперь Алиска по собственной глупости распрощалась с жизнью".

Лишь вчера Арман подписал бумаги, разрешающие отключить аппараты, как уже назначены похороны и кремация. Лиля перевела взгляд на Пахомова, собранного и серьезного, будто перед экзаменом. Виктор, склонившись над гробом, что-то долго шептал, потом поцеловал в лоб покойницу и отошел к стене, которую подпирала Лиля. Она быстро сжала его руку, он тут же ответил на пожатие.

— Если бы можно было повернуть время вспять, — прошептала Лиля.

— Тогда бы мы воскресили Герта, — с ходу зло оборвал он.

Она успела прикрыть рот платком, дабы никто в зале не услышал вырвавшегося крика. Постояла, отвернувшись от малочисленной публики, еле-еле справляясь со слезами.

"Почему все пошло кувырком? — в отчаянии задумалась она. — Почему когда надеешься на одно, получается все наоборот. Шиворот-навыворот. А когда считаешь, что жизнь закончилась, судьба вручает тебе замечательный приз?"

Лиля заметила, как Арман отошел от священника, собиравшегося отпустить Алискины земные грехи по католическому обряду, и направился к ней.

— Что случилось, mоn реtit сhаtоn*? Почему ты плачешь? — Он, взяв ее за руку, посмотрел в глаза. Взгляд Армана обжег огнем и тревогой.

— На похоронах так принято, — слабо улыбнулась она сквозь слезы и, погладив тыльную сторону его ладони, спросила устало: — Удалось найти Курта?

— Да, милая. Это Мюллер виновен в смерти Алисы. Его вина доказана. У следствия сомнений нет. Алиса узнала, что он сидит на кокаине, и пригрозила доложить руководству проекта. Курт испугался, что лишится контракта, и избавился от Алисы. Он завел ее в турецкое кафе в аэропорту и там вколол фентанил. А пред этим, когда он насильно тащил ее к дальнему столику, она умоляла официантку вызвать полицию. Но никто даже пальцем не пошевелил.

Арман, обхватив Лилины руки своими, поднес к губам. Легкий поцелуй вызвал у нее волну внутренней дрожи. Она попробовала осторожно освободиться, но де Анвиль не позволил, удерживая в своих лапищах ее ладошки.

— Арман, — негромко позвала Хлоя. — Отец Луи просит тишины.

Де Анвиль замер на месте, как нашкодивший мальчишка, а священник и служки заунывно затянули за упокой.

Лиля смутно помнила, как после прощания вышли из часовни на свежий воздух. Вдали виднелся лес успокоения, сплошь покрытый анонимными урнами. В Германии такой порядок. Или плати за аренду участка. Кажется, триста пятьдесят евро за десять лет. А потом снова лес успокоения и отсутствие всякой таблички с именем. Но Алисе это не грозит. Арман обещал переправить урну с прахом в фамильный склеп де Анвилей.

Сделав вдох полной грудью, Лиля посмотрела на зимнее солнце, осветившее мир холодным светом, на голые деревья, черными ветками расчертившие синее небо, и зеленый газон. Она поймала себя на мысли, что хочется жить, растить детей, любить Армана и каждую секунду ощущать его любовь и обожание.

Де Анвиль, словно поняв, что творится в ее душе, молча обнял за плечи и повел к машине. От нее не укрылось, как Витька распахивает дверь своего автомобиля перед Хлоей.

"Вот хитрован, — в сердцах подумала Лиля. — Может быть галантным, когда захочет. Или с кем поведешься…" — Додумать ей не удалось. Арман уселся рядом с невестой. Крепко обняв, поцеловал в висок.

— Я хочу остаться с тобою наедине, — жарко прошептал он ей на ухо. — В моем доме нам никто не помешает. — Граф зарылся носом ей в волосы и тихо признался: — Ты нужна мне.

Она чуть не задохнулась от возбуждения, но не успела перевести дух, как рука любовника легла на ее колено и медленно поползла вверх. Лиля чувствовала, как от накатившего жара из груди словно выпрыгивает сердце, и спазмы скручивают низ живота. Она попробовала взять себя в руки, но не сумела или не захотела. Только лишь прошептала:

— Арман, — указывая взглядом на водителя. Де Анвиль опустил перегородку, чтобы не смущать любимую, перед страхом увольнения Франсуа — его постоянный водитель — не посмел бы проявить любопытство. Арман возобновил атаку. Он торопливо расстегнул большие черные пуговицы на Лилином пальто и, прижав к себе невесту, крепко поцеловал. Его руки скользили по ее шее и груди, пробирались под платье. Ей казалось, что от чувственных ласк де Анвиля она умирает и рождается снова, мысленно моля Армана не останавливаться.

— Подожди до дома, малышка, — плотоядно улыбнулся граф. И Лилия поняла, что выдала себя.

Витя Пахомов мрачно смотрел в окно. Ни одного приличного слова у него не находилось, чтобы выразить свое негодование прощанием с Алиской.

"Зашли, поглазели и вышли. Только осталось урну с прахом забрать. Все. Был человек, и нету" — мысленно завелся Виктор. Он злился на Армана за короткую церемонию, будто похороны превратились во что-то постыдное. Только самый узкий круг и священник. Даже Алискиных подружек никто не оповестил. А о поминках даже не подумали.

"Лилька тоже хороша. Укатила вместе с Арманом, обо всем позабыв. Ясное дело, им бы до спальни добраться, — про себя хмыкнул Витька. — Герт вроде опытный боец был, но Золотая королева так не млела, когда он ее за руку брал. Вот же чертова кукла"

Витька, поморщившись, тихо выругался, забыв о присутствии Хлои. Француженка виновато улыбнулась и похлопала по его руке тонкими пальчиками.

— Ей хорошо на небесах, — тихо заметила она и тут же поинтересовалась. — Вы скучаете по ней?

Пахомов вздрогнул, не сразу сообразив, что речь идет о его гражданской жене.

— Нет, — устало вздохнул он. — Мы простились друг с другом еще при жизни Алисы. Все выяснили и по сути давно, еще до рождения Таисии, стали чужими людьми. Только дочка нас и связывала. Алиса отказалась от ребенка. Я счел неприемлемым продолжать эту связь. Мне жена нужна, а не фотограф в парке Серенгети. Нет недоговоренностей или тоски. Все закончилось. Я не скучаю за ней. И мысленно не разговариваю.

Хлоя удивленно воззрилась на него. Пахомов попробовал объяснить.

— Почти год, как погиб мой лучший друг. Дня не проходит, чтобы я мысленно к нему не обратился, не попросил совета. Слишком крепко дружили, словно в одной связке по жизни шли. Знать бы, что он погибнет, сказать, что на душе, остановить, не пустить… Понимаете?