Романовы forever - Анна Михайловна Пейчева

Англичане – несгибаемая нация. Так просто они не сдаются. Поэтому Генри снова тяжело вздохнул, пробрался вслед за молодой супругой к сцене и взял её под локоток.

– А ты помнишь, что завтра у тебя официальная встреча с моей бабушкой? – воскликнул он в паузе между песнями. – Королева Великобритании. Самая элегантная женщина в мире.

Этот аргумент спустил Екатерину с музыкальных небес на землю.

– Ох. Точно.

– Вот тебе и «ох»! Пойдём, дорогая.

В столичной подземке все на их группу оборачивались. Сначала Генри подумал, что смотрели на них с Екатериной – трансляция высочайшей свадьбы собрала гигантскую аудиторию, их легко могли узнать. Но потом принц понял, что народ удивлялся экзотичному Харитону. Не каждый день даже в Лондоне, свободном от стереотипов, увидишь впечатляющую форму Собственного Её Императорского Величества Конвоя: длинный синий мундир с золотым кантом и газырями , чёрная курчавая папаха с красной макушкой, огненная рубаха с воротником-стойком.

– Простите, сэр, – по-английски обратилась к казаку соседка по вагону. Девушка и сама смотрелась оригинально: длинные дреды, серьги до плеч в виде крестов, ярко-розовый кардиган с бахромой и жёлтые ботинки на толстой подошве. Глаза, обведённые синим карандашом, всю дорогу внимательно изучали пассажиров, сидевших напротив: Екатерину в вечных джинсах и толстовке, прикорнувшую на плече у мужа, и непомерно роскошного, как попугай в курятнике, телохранителя. – Простите, где вы купили это милое пальтишко? Мне нужно такое же. Обожаю такие нашивочки! А эполеты – просто чудо!

Казак, которому запрещалось вести разговоры с посторонними, бесстрастно задрал вверх бороду. Генри стало его жалко. Непростой день выдался у Харитона: сначала Екатерина сломя голову носилась по Королевскому манежу, готовя Кирина к скачкам, потом был полный отрыв в пабе с неконтролируемым распитием стаута, затем сумасшедший концерт и, наконец, непредсказуемая поездка в метро.

От звука женского голоса государыня изволила очнуться:

– Это эксклюзивная модель, – прыснула Екатерина. – Выдаётся только тем, кто дорос до двух аршинов и восьми вершков . В вас есть два аршина и восемь вершков?

– Простите? – не поняла девушка. По-английски слова «аршин» и «вершок» звучали чудно.

– Кейт, – одёрнул супругу Генри.

– А я ничего и не говорю, – задыхаясь от смеха, продолжала Екатерина. – Просто сообщаю, что это милое пальтишко получит только тот, кто поведения и нравственных качеств хороших, и к вредным сектам не принадлежит . Вы принадлежите к какой-нибудь вредной секте?

Девушка с дредами в замешательстве покачала головой. Похоже, Екатерине удалось её слегка напугать.

– Так, Кейт, – под локоток выводя супругу из вагона, заявил Генри, – я как твой муж тебе просто сообщаю: на метро мы с тобой больше не ездим.

– Но я хотела узнать неформальный Лондон! – обиженно надула губки Екатерина.

– Узнала уже. И неформальный Лондон тебя тоже узнал, к сожалению. Да, и вот ещё что: стаут ты тоже больше не пьёшь.

– Но почему? – громко возмутилась императрица, вызвав на станции эхо. – Я люблю стаут!

– Ты же впервые попробовала его сегодня в пабе!

– Ну и что – вот и полюбила его с первого глотка. Как тебя – с первого взгляда!

– Вообще-то не совсем с первого взгляда ты меня полюбила, – пробормотал куда-то в сторону муж.

– Я люблю тебя, Генри, – дыша на мужа тёмным пивом, прошептала Екатерина. К этому моменту троица уже поднялась на поверхность. – Я люблю тебя, стаут! – заголосила она на всю Кенгсингтон-Хай-Стрит, пугая немногочисленных вечерних прохожих.

– Я ненавижу тебя, стаут, – простонала она на следующее утро, закрывая голову одеялом. – Генри, зачем ты разрешил мне его пить?

– А ты моего разрешения и не спрашивала, – защитился муж. – Хвасталась бармену, что ты российская императрица и можешь творить всё что в голову взбредёт.

– Похоже, мой несчастный организм с этим не согласен, – захныкала Екатерина. – Императрица, а похмелье как у грузчика. И сделать ничего не могу. Генри, мне плохо!

Молодожёны проснулись под пурпурным балдахином в Кенсингтонском дворце – официальной резиденции старшего брата принца. Отдельного особняка младшему внуку королевы не полагалось. Да и не нужен он был бродячему режиссёру-документалисту. Возвращаясь из путешествий, Генри останавливался то у отца, то у Артура. А потом и вовсе обосновался в Зимнем.

Конечно, после модернизированного петербургского дворца лондонский кажется просто допотопным, думал принц, плескаясь в потрескавшейся ванне на львиных ножках. Это как спуститься с трапа космического корабля и оказаться в пиршественном зале феодального замка. Кажется, ничего здесь не изменилось со времён короля Вильгельма Третьего Оранского. Именно эти интерьеры наверняка видел ещё Пётр Первый, как-то посетивший Кенсингтонский дворец с дружеским визитом.

Повсюду позолота, фрески – но никакого тебе тёплого пола. Никаких тебе разумных ламп, освещающих именно ту часть комнаты, в которой ты находишься. Никакой тебе разумной системы отопления, подчиняющейся мановению палочки-выручалочки.

– Почему так холодно? Не хочу вставать! – канючила императрица, кутаясь в одеяло и перекатываясь на другой край старинной широкой кровати.

– Дорогая, пора ехать на завтрак в Букингем, – напомнил Генри. – Бабуля любит пунктуальность.

– О нет, только не завтрак!

Кое-как вытащив супругу из-под ветхого балдахина, принц посадил её в викторианское кресло, расшитое лилиями, и принялся рыться в низеньком шкафу из красного дерева.

– Что ты собиралась сегодня надеть на встречу с бабушкой?

– Какая разница, это же твоя бабушка, – безразлично пожала плечами Екатерина.– Она и так меня полюбит.

Генри в очередной раз вздохнул. Выглядела его молодая жена сегодня далеко не на сто баллов. В лучшем случае – баллов на семь-девять из ста. Спутанные волосы, опухшее лицо, глазки-щёлочки. «Жаль, не взяли с собой разумное зеркало!» – расстроился Генри. «Оно бы хоть подсказало, что делать!».

– Это не просто моя бабушка, а королева Великобритании, – отозвался он, перебирая вешалки в шкафу. – А ты императрица России. Да что тут у тебя, одни футболки и толстовки, что ли? Штанов жокейских целая коллекция, а платья ни одного.

Екатерина привычным движением надела на указательный палец левой руки перстень, вставила в правое ухо бежевую фасолину-гарнитуру, застегнула тактильный браслет на правом запястье и с трудом поднялась из кресла.

– Нет, одно вроде бы должно быть.

В Букингемский дворец вбежали буквально за минуту до аудиенции.

– Скорей, скорей, ребята! Её величество вот-вот выйдет! – торопила молодёжь личный секретарь королевы. С пухленькой деятельной Дженни Смит принц познакомил свою супругу в день приезда. Екатерина сразу попала под её добродушное очарование. Ещё бы – неслучайно именно Дженни была поверенной Генри во всех делах, от личных до юридических. – Кейт, детка, что это у тебя в волосах? Ох, несчастье моё!

Миссис Смит быстро вынула пару пёрышек из не слишком аккуратной причёски Екатерины (подушки в