Магия грез - Карен Мари Монинг

Во мне нарастала волна беспомощности, угрожая затопить с головой. Я не могла позволить себе запаниковать. Нужно было оставаться собранной и спокойной и работать над продвижением вперед, любыми способами, пусть даже это продвижение будет небольшим. Сейчас шагом вперед была необходимость высушить одежду и отдохнуть, раз уж выдалась такая возможность. Кто знает, какие опасности могут появиться ночью — или даже через пару часов?

Мы с Кристианом загорали и беседовали, наши голоса с легкостью преодолевали каменный барьер между нами. Я рассказала ему о действии мяса Невидимых. Кристиан о многом меня расспрашивал и хотел знать, кто еще ел такое мясо, что именно оно с ними делало и как долго держался эффект. Особенно его интересовали возрастающие «способности к темным искусствам».

— Кстати о темных искусствах, — сказала я. — Что вы, ребята, сделали на Хэллоуин? Что случилось? Что пошло не так?

Он застонал.

— Твой вопрос означает, что стены рухнули. Я пытался убедить себя, что дяди смогли сотворить чудо. Расскажи мне все, Мак. Что случилось с миром, пока я был здесь?

Я рассказала ему о том, что в полночь стены рухнули полностью, а мне пришлось наблюдать, как Невидимые проходят через них, и о том, что Гроссмейстер и его принцы поймали меня. Я умолчала об изнасиловании, о том, что меня превратили в при-йа, и о моем последующем… выздоровлении (ни за что не рассказала бы этому детектору лжи об этих событиях), затем о том, что меня спасли Дэни и ши-видящие. Я перешла к рассказу об успехах Джайна, о том, что инспектор узнал о железе, сказала, что семья Кристиана в порядке и ищет его. Сообщила, что Книга все еще утеряна, но не стала упоминать о своей последней встрече с ней.

— Как ты оказалась в Холле Всех Дней?

Я рассказала о Гроссмейстере, который похитил моих родителей, заманил меня в зеркало и потребовал, чтобы я показала камни.

— Придурок чертов! Даже мы знаем, что этого нельзя делать, а ведь он когда-то был Фейри! Неудивительно, что их Королева назначила нас, МакКелтаров, хранителями древнего знания. Мы знакомы с их историей лучше, чем они сами.

— Потому что они пьют из котла и все забывают?

— Айе.

— Ну, по крайней мере, камни у нас есть. И хотя перемещение было не из приятных, через измерения они нас проносят.

— Ты сумасшедшая, Мак? — резко спросил Кристиан.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве ты не знаешь, что происходит каждый раз, когда ты вынимаешь камни из этого мешка?

— Ну так об этом я и говорю. Они заставляют нас перемещаться из мира в мир… или по измерениям, или как это вообще называется.

— Потому что реальность, в которой мы находимся, старается нас выплюнуть, — сказал он без выражения. — Зеркала отвергают эти камни. Как только ты достаешь их из мешочка, реальность засекает их и пытается выдавить из себя, как загноившуюся занозу.

— Почему зеркала их отвергают?

— Из-за проклятия Крууса.

— Ты знаешь, каким было проклятие Крууса? — Наконец-то хоть кто-то может мне о нем рассказать!

— Время, когда я путешествовал по этим чертовым мирам, показалось мне долбаной вечностью, и я осознал пару вещей. Круус ненавидел Короля Невидимых по множеству причин, и он домогался его фаворитки. Он проклял зеркала, чтобы Король не мог попасть в них снова. И планировал забрать все миры в зеркалах и саму фаворитку себе. Стать королем всех реальностей. Но проклятие оказалось невероятно мощным, а Круус наложил его на вещи неимоверной силы. Как и большинство вещей, созданных Фейри, проклятие обрело собственную жизнь и изменилось. Некоторые говорят, что все еще можно услышать слова проклятия, которые звучат в темном ветре, постоянно изменяясь.

— И Круусу удалось не пустить Короля к его фаворитке?

— Айе. А поскольку камни, которые ты носишь, были вырезаны из стен королевской крепости и несут в себе его запах, зеркала отвергают и их тоже. Вскоре после этого Короля предали, ему пришлось сражаться с Королевой Видимых, и он убил ее.

— И тогда его фаворитка покончила с собой?

— Айе.

— Но раз уж зеркала пытаются от нас избавиться, почему бы им не отправить нас обратно в наш мир?

Кристиан фыркнул.

— Потому что они не пытаются отправить нас туда, откуда мы пришли, Мак. Они пытаются восстановить порядок вещей и вернуть камни туда, откуда они пришли.

Я резко втянула в себя воздух.

— То есть каждый раз, когда мы ими пользуемся, зеркала пытаются отправить нас в темницу Невидимых? А что происходит? Они промахиваются?

— Подозреваю, что ни у одной отдельной реальности не хватает на это сил, поэтому нас просто выметают, словно метлой по грязному полу, как можно дальше по измерениям.

— Каждый раз мы оказываемся чуть ближе к тюрьме?

— Именно.

— Но, возможно, — я попыталась быть оптимисткой, — мы в миллионе реальностей оттуда. — Почему-то мне так не казалось.

— А возможно, — мрачно сказал Кристиан, — в одной. И в следующий раз, когда ты нас «перенесешь», мы окажемся нос к носу с Королем Невидимых. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось встречаться с создателем худших из Фей, который прожил миллион лет. Некоторые говорят, что сознание ломается от одного взгляда на его истинную форму.

Некоторое время спустя Кристиан сказал, что одежда просохла. Я слушала шорох одежды, пока он одевался. Когда он закончил, я встала и подошла к своим вещам, а потом замерла, уставившись на него.

Он язвительно улыбнулся.

— Знаю. Это начало происходить вскоре после того, как ты меня накормила.

Я видела его обнаженным. Я знала, что красные и черные татуировки покрывают его грудь, живот и шею, но остальное тело было чистым.

Больше не было. Теперь его руки были покрыты черными линиями и символами, которые двигались у него под кожей.

— Они спускаются по ногам и поднимаются по груди, — сказал Кристиан.

Я открыла рот, но не могла придумать, что сказать. Прости, что накормила тебя мясом, чтобы спасти тебе жизнь? Ты хотел бы, чтобы я этого не делала? Разве не лучше прожить еще один день любой ценой?

— Это как-то связано с темными искусствами. Они клубятся во мне, словно шторм. — Он тяжело вздохнул. — Подозреваю, это из-за того, что мы с Бэрронсом пытались сделать на Хэллоуин.

— И что это было? — Мне хотелось выяснить.

— Мы собирались призвать нечто древнее, которое лучше было бы не будить. Мы звали это. Я надеялся, что найду Бэрронса, но, как только нас затянуло в воронку, мы разделились.