Поцелуй горца - Карен Мари Монинг

— Так это она выманила тебя из замка, подбросив записку с сообщением об убийце Дуга?

— Айе. Меня заколдовали, ты нашла меня, и я отправил тебя обратно.

— Но во второй реальности, — воскликнула Гвен, — Дуг и Аня вернулись живыми! Бессета, наверное, услышала о том, что ты возвращаешься домой вместе с невестой…

— И вспомнила о своем плане. Она не хотела снова ошибиться и поэтому решила заколдовать и мою невесту. Ты была в моей спальне, и цыгане наверняка перепутали тебя с Аней.

Гвен удивленно покачала головой.

— Но ведь получается, что причиной всему было ее видение, Друстан! Если бы она не поверила ему, то ты бы не попал под заклятие, я бы не отправилась в прошлое и Невин не погиб, пытаясь защитить меня.

— Айе. Именно поэтому цыгане так осторожничают с предсказаниями судьбы. Они понимают, что их видения и предсказания на самом деле лишь вариант будущего, а вовсе не предостережение о неотвратимом. Для Бессеты, которая всю жизнь всего боялась, будущее казалось неоспоримым фактом. Страх заставил ее заколдовать меня. В результате колдовства я отправил тебя в прошлое. А когда ты попала туда, Невин пожертвовал собой, чтобы тебя спасти. Страх Бессеты сделал вероятное будущее единственно возможным.

Гвен потерла лоб.

— У меня от этого голова болит.

Друстан рассмеялся.

— У меня тоже. Я был бы рад никогда больше не возиться со временем.

Гвен помолчала, обдумывая что-то, потом спросила:

— А что случилось с Бессетой?

Глаза Друстана потемнели.

— После того как ты исчезла, она рванулась в самую гущу битвы. Ее старались не зацепить, но она настойчиво искала смерти. Она буквально бросилась на оружие Роберта. — Он нахмурился. — Перед смертью она во всем призналась, так что я смог распутать эту историю до конца.

И снова Гвен почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

— Ты оплакиваешь ее?! — воскликнул Друстан.

— Если бы не она, я бы никогда не нашла тебя, — тихо ответила Гвен. — Мне просто грустно. И жаль, что Бессета так боялась. Но в то же время я очень рада, что нашла тебя!

Друстан еще раз поцеловал ее и продолжил рассказ. О том, как он горевал, как злился. Как бродил в круге камней и спорил с собой. А потом ему в голову пришла идея — настолько простая и реальная, что у него захватило дух.

Цыгане. Однажды они уже заставили его проспать пять сотен лет. Почему бы им не сделать этого снова? Он договорился с одним из таборов и оплатил их услуги. Мешок золота решил все вопросы — сама королева цыган наложила на него нужные чары.

— Мешок золота! — воскликнула Гвен. — Да как они посмели требовать с тебя плату? Это ведь они…

— Они всего лишь продают свои услуги. У цыган свой кодекс и понятия о морали. По их логике, винить цыган в том, что Бессета обратилась к ним за заклинанием, все равно что винить меч за то, что он кого-то ранил. Виновата рука, направлявшая оружие, а не само лезвие.

— Отличный способ уйти от ответственности, — пробормотала Гвен. А потом вздохнула. — Но твоя семья… Сильван, и Нелл, и…

Он прервал ее поцелуем.

— Им нелегко было смириться с моим выбором, но они смирились.

Друстан ушел не сразу. Несколько месяцев он прощался со всеми, кто был ему дорог, а потом согласился на заклятие. Он успел переделать кучу дел, которые должны были принести свои плоды пять веков спустя, дел, которые обеспечили бы безбедное существование ему и его жене. Но об этом он расскажет ей завтра или послезавтра… Когда-нибудь потом.

— Они передавали тебе самые теплые пожелания и радовались, что мы снова будем вместе.

Гвен сморгнула слезы и стукнула его кулаком по груди.

— Почему ты не оставил указаний Мэгги? Она могла бы найти меня еще несколько недель назад. Я чуть не умерла без тебя. Прошел почти месяц…

— Я не был уверен, где именно ты окажешься. И не знал, пройдет ли в твоем времени пропущенный тобой месяц или нет.

— Ох, — выдохнула она.

— И я не хотел, чтобы тебя вызвали раньше, чем мы познакомимся. Это было бы жутковато. Ты бы не знала, как меня разбудить. Ты бы не знала меня, если бы за тобой приехали слишком рано. Я решил, что будет лучше, если ты сама меня найдешь.

— А если бы я не приехала? Что, если бы я решила не возвращаться в Шотландию?

— Я оставил завещание, и, если бы ты не приехала до Самайна, тебя бы нашли и пригласили сюда. Мои наследники отыскали бы тебя в Америке и привезли с собой.

— Но…

— Женушка, ты собираешься заговорить меня до смерти или все же поцелуешь? — ехидно спросил горец.

Гвен выбрала поцелуй. Когда их губы соприкоснулись, Гвен вздрогнула от вспыхнувшего желания. Друстан отстранился только затем, чтобы стянуть с себя рубашку, а Гвен быстро разобралась с его пледом.

— Ляг на спину, — скомандовала она, когда на горце не осталось одежды. — Сегодня я буду сверху.

Он подчинился, сверкнув улыбкой, которая дразнила обещанием исполнить все ее желания и мечты. Гвен села на пятки, взглянула на своего мужчину, распростертого перед ней на постели. Бронзовая кожа и темные волосы контрастировали с белыми простынями. Перед ней был воин, обещающий наслаждение. И он полностью принадлежал ей…

Долгие годы Гвен не знала уравнения жизни, но ее поиски завершились моментом истины: жизнь равна сумме любви и страсти, возведенной в квадрат. Любить и быть страстно любимой — вот что делает жизнь прекрасной. Гвен собиралась до самой старости подтверждать правильность этого уравнения.

— Прикоснись ко мне, — промурлыкал Друстан.

Гвен прикоснулась. Сначала руками, медленно исследуя каждый выступ и впадину, потом губами к органу, которой явно ждал ее прикосновения. От ее движений Друстана бросило в дрожь, а когда к прикосновению губ добавился ловкий язычок, он не выдержал:

— Гвендолин! Если ты продолжишь свое дело, я и минуты не продержусь!

— О, нэй, мой храбрый лэрд, — отозвалась Гвен с хриплым шотландским акцентом. — Лежи смирно. Сегодня ты послужишь моему удовольствию… ой! — Она рассмеялась, когда Друстан одним быстрым движением опрокинул ее на спину и подмял под себя.

— Думаю, ты не забыла, что я ждал тебя пять веков, а ты меня — всего лишь месяц.

— Да, но этот месяц показался мне… — начала было Гвен, но поцелуй заставил ее замолчать.

Друстан стащил с нее рубашку, покрыл поцелуями обнажившуюся грудь, а потом опустился ниже. Когда они соединились, горец застонал в экстазе. Он ждал бы тысячу лет, нэй, целую вечность, чтобы получить свою любимую женщину.