Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

Танидвен Трелефтир.

Она смотрела прямо на меня.

Правой рукой она приподнимала подол, а левая слегка дрожала.

Я встал.

Она сглотнула.

Я не успел сделать и шага, как перед ней в глубоком поклоне склонился мужчина — таком низком, что им можно было бы почтить королеву.

Септиллис? Нет. Другой беловолосый. Он выпрямился, и я успел увидеть лишь его заплетённые белые волосы, когда он протянул к ней руку. Какой-то ещё Брат здесь? Я не ожидал никого из них.

Танидвен улыбнулась ему — и у меня ёкнуло сердце. Клянусь Пятью, я пропал.

Вот оно. Я больше не мог отрицать. Она держалась в моих мыслях не из-за вины и не из-за любопытства. К чёрту её обман — я давно его понял. И всё равно я хотел эту девушку, больше всего на свете.

Проклят — влюбляться в женщин, которые меня ненавидят. Или, может, в одну и ту же женщину, во всех её обликах.

Эдрин, она была прекрасна.

И каждый мужчина здесь это видел. Я видел, как мой брат смотрит на Танидвен, и внутри меня вскипела такая ярость, что мне стало трудно сосредоточиться. Я заставил себя снова сесть, прежде чем слишком многие заметили, что я поднялся.

В поисках хоть какого-то отвлечения — от женщины, которой я был болезненно одержим, и от брата, которого мне хотелось убить, — я стал наблюдать за мужчиной, что сопровождал её в первом танце.

Определённо Брат — по его выправке и формальности. Но не из Земель Зрения и точно не из тех, кого я знал. Его волосы были длиннее, чем мы обычно носим в Триаде, зато на нём были приглушённые пастельные тона, которые я связывал с центральными Землями Аромата. Кто он?

— Теоллан из Лавенделла, — раздался голос у меня за спиной, почти у самого уха.

Я обернулся и увидел тётю — принцессу Дериналлис. Она наклонилась над моим креслом и холодно смотрела на Танидвен. Я и правда был слишком рассеян, раз позволил ей подкрасться так близко.

— Прибыл сегодня раньше, — добавила она.

— С какой целью? — спросил я, делая голос таким же ледяным, как её. Иначе с ней было нельзя — только той же отстранённой холодностью, которую она предпочитала во всём.

— Он, говорят, известный учёный, — ответила она, садясь на кресло рядом со мной, покрытое шёлком, и бросая взгляд на свои безупречно чистые ногти. — Что-то насчёт пересмотра северных границ.

Тётя, как всегда, выглядела безупречно. Её густые каштановые волосы, подсвеченные солнцем Танмера, были собраны в низкий шиньон, а элегантное тёмно-синее платье подчёркивало её бледную кожу Земель Зрения. Но глаза — прищуренные, желтоватые — выдавали её злобу.

— Понимаю, — я скучающе махнул рукой в сторону танцующих. — И, как я вижу, он танцует с нашей гостьей.

Она приподняла бровь.

— Удивительно, что она вообще умеет танцевать.

Я фыркнул, возвращаясь в роль, которую играл всю жизнь. Только сегодня она душила меня, даже под открытым небом.

— Должно быть, за последние несколько ночей ей дали пару уроков.

Глаза принцессы вспыхнули.

— У меня есть сведения, что сегодня днём Брата видели с ней в садах.

Я напрягся. Он знает? Так же, как, я уверен, знает Септиллис? Или это просто совпадение?

— Зачем ему было её навещать?

Она прищурилась.

— В донесении сказано, что он стоял перед ней на коленях.

Не может быть. Брат не станет делать ей предложение. Сколько поклонников она успела обрести в Ивенфолде? Насколько я видел, с ней говорил только наш Септиллис. Ревность поднялась комом к горлу, и я не удержался, снова глянув на пару. Теоллан наклонился и что-то сказал Танидвен на ухо. Она улыбнулась и ответила, её шаги были неловкими, но верными.

Я отвёл взгляд и снова посмотрел на тётю. Больше я на них не взгляну — она уже поймала меня на этом, и ей не нужно знать о моей слабости. Всё, чего я когда-либо хотел, использовали против меня. Приказ мог отдать Браксторн, но я знал, кто шепчет ему на ухо. Я не позволю им забрать и её.

— Я не понимаю, — сказал я.

— По-моему, всё довольно ясно, — ответила она тихо, прикрывая рот колышущимся чёрным веером, чтобы никто не смог прочитать её губы. — Теоллан, должно быть, услышал о ней и её драконе. Его молодой принц не женат и ищет любой способ вырваться за пределы унылой политики лавенделльских рыболовств.

— Ты думаешь, он сделал предложение? — спросил я. — От имени принца Эамаллана?

— Чем дольше девчонка остаётся здесь, тем больше интриг она вызовет. Это лишь первая змея из многих.

Я хмыкнул. Значит, предложение из Земель Аромата может и не иметь ничего общего с Ивенфолдом. По крайней мере, это увезёт её из Драундхейвена и подальше от моей семьи.

— Может, принц Эамаллан не такая уж плохая партия.

Ответ Дериналлис был плоским, как удар ножа:

— Я бы предпочла видеть девчонку мёртвой, чем позволить ей утащить своего жалкого ящера в другую страну.

Моя кожа впервые похолодела с тех пор, как я ступил на крышу. Я задумался, понимает ли принцесса Дериналлис всю иронию. Если мне было суждено желать Танидвен в любом её облике, то тёте, похоже, было суждено желать ей смерти.

— Земли Аромата — наши союзники.

— Насколько же ты глуп, Лангнатин? — спросила она. — Ты хоть понимаешь, сколько сил твой дед вложил в этот союз? Какие жертвы принёс твой отец, чтобы его сохранить?

Я фыркнул. Тётя Хиамис была настоящей жертвой в нашей семье — её выдали за Каненрилла ещё до моего рождения. Всё, что мой отец сделал, чтобы закрепить эту сделку, было не более чем торговлей плотью, ничем не отличающейся от его подхода к Братству.

— О да, его жертвы были поистине велики, — произнёс я с холодной насмешкой.

Её рука дрогнула у неё на коленях. Скажи я это в более уединённой обстановке, она отвесила бы мне пощёчину так же уверенно, как раньше сделал мой отец. Только её удар болел бы сильнее — так обычно и бывало. Но я не возражал против её ярости, пока она видела во мне лишь неблагодарного принца, который бунтует, и не пыталась заглянуть глубже в мою жизнь.

Она сверкнула на меня глазами.

— Запомни мои слова: эта девчонка —