Женатый мужчина - Кэтрин Эллиотт

Мне было неловко перед Лавинией и Пинки, но я все равно кивнула, потому что знала, что это правда.

– Да.

– Она так и не сумела оправиться после его смерти. Она думала, что мальчики, сыновья Неда…

– Да, я знаю, – промямлила я. Он говорил еле слышно, как бы издалека, и казалось, что в голове его царит сумятица.

– Они заполнили пустоту в ее сердце. Но она слишком многого хотела. Она не знала, что этого никогда не произойдет… не будет этого. Я бы не позволил ей, как бы она ни страдала. Ты понимаешь, Люси? – Он опять повернулся ко мне. В его широко раскрытых глазах читалась мольба. – Это было бы несправедливо. И неправильно.

Я не понимала. Не улавливала смысл его слов, но все равно кивала.

– Да, Арчи, да.

– И она так ничего и не узнала, это тоже хорошо. Она не узнала, что я бы этого не допустил. И она умерла, думая, что все бы у нее получилось. Что я бы ей разрешил.

Я в отчаянии покосилась на Лавинию, но она стояла ко мне спиной у высокого окна во всю стену. Она стояла, скрестив руки и глядя на сад, погрузившись в свое несчастье. Бормотание Арчи не достигало ее слуха, или же она просто делала вид…

– Но слава богу, что мальчики выбрались. Слава богу…

– Да, – повторила я. – Слава богу. – Я знала, что меня еще долго будут преследовать кошмары, что я буду просыпаться среди ночи в липком поту еще долгие годы, но сейчас я безжалостно задавила эти предчувствия. Сейчас важнее было думать о Бене.

– Знаете, Арчи, мальчики чувствуют себя неважно. Сыновья Неда, – добавила я на всякий случай: вдруг он не понимает, о чем речь? Он поднял голову.

– Хм-м?

– Бен и Макс. Они… ну… Бен очень расстроен и напуган из-за Роуз и страшно переживает из-за пожара. Я бы хотела отвезти их к моим родителям, чтобы они не видели всего этого. Я, конечно, вернусь, – поспешно добавила я, чтобы никто не подумал, что крысы бегут с тонущего корабля. Между прочим, я чувствовала себя здесь непрошеным гостем. Как будто я вмешивалась в их горе.

– Люси права, – сказала Лавиния, повернувшись и отойдя от окна. – Мальчикам нужна спокойная обстановка. Малыш Бен… он этого не вынесет.

Я с благодарностью взглянула на нее. Арчи закивал.

– Хороший план. Правильно, вам нечего здесь делать. Полиция уже поднималась в амбар, – тут он посмотрел на меня, – пока вы спали. Джек, видимо, дал тебе снотворное, так что мы не стали тебя будить. Они говорят, что пожар случился из-за неисправности в электропроводке. Ничего необычного, всего лишь неполадка по вине тех строителей-ковбоев, которых приглашала Роуз. Наверняка сэкономила. Она всегда стремилась экономить… – Он измученно покачал головой. – Ну да ладно. Что уж об этом теперь говорить. Это ее проект, ее детище. Ее детище… – При этих словах его подбородок задрожал, и уголок рта печально пополз вниз. По морщинистой щеке покатились слезы. Пинки подбежала к нему.

– Папочка, не плачь!

Они прижались друг к другу: Пинки опустилась перед ним на колени, судорожно всхлипывая. Арчи схватил ее руки и крепко зажмурился; его лицо перекосилось из-за рыданий. Я беспомощно смотрела на них. Лавиния тоже смотрела, скрестив руки на груди и впившись ногтями в голые руки. Потом она взглянула на меня, подошла и кивнула.

– Езжайте, – прошептала она, взяв меня за руку и проводив до двери. – Если ты будешь мне нужна, я знаю, где тебя искать.

– У тебя есть телефон моих родителей? – спросила я. – И номер мобильного?

– Да.

Мы крепко обнялись.

– Не терзайся, Лавиния, – прошептала я. – Не мучай себя.

– Хорошо, – бодро проговорила она, отстраняясь. Ее голос напоминал тон ее матери. – Всему свое время. – Она вздернула подбородок. – Всему свое время.

Я еще раз ее обняла и, взглянув на Арчи, уронившего голову на грудь, с облегчением вышла из комнаты, чтобы забрать мальчиков.

Я свернула налево и, толкнув обитую зеленым сукном дверь, побежала к коридору черного хода: хотела подняться по задней лестнице – так быстрее. Проходя мимо кухни, я услышала тихие голоса Джоан и Триши. Они стояли у раковины ко мне спиной и чистили картошку, и мне пришло в голову, что, хоть на кухне и стоит печальная атмосфера, в голос тут никто не рыдает. Никто не бьется головой о кухонный стол, жизнь продолжается, и обед надо готовить. А ведь Джоан проработала у Роуз около тридцати лет. Заслышав мои шаги, они резко замолкли, но не обернулись. Их головы трудолюбиво склонились над раковиной. Я виновато постояла у дверей. Интересно, о чем они говорили? И тут в тишине услышала голоса из соседней комнаты – комнаты, где хранилась коллекция оружия. Странно. Это был личный кабинет Арчи, где он всегда дремал один в старом кожаном кресле, окруженный корзинками, в которых спали щенки, удочками и старыми газетами. Он ревностно охранял свою личную территорию и свой арсенал. Но сейчас Арчи в гостиной! Я тихо подошла к двери и увидела Дэвида, который шагал взад-вперед у окна и как будто говорил сам с собой. Завидев меня, он резко остановился и настороженно взглянул в кожаное кресло, повернутое ко мне спинкой. Кто там сидел, я не видела.

– Люси! – Он торопливо вышел из комнаты в коридор и плотно закрыл за собой дверь. – Как ты? Как мальчики?

– Ужасно, Дэвид, – пробормотала я. – Бен расстроен, а… О боже, как же все ужасно!

Мои глаза наполнились слезами, и Дэвид обнял меня за плечи и прижал к себе. Через секунду он отодвинулся и посмотрел на меня с расстояния вытянутой руки. Его лицо осунулось и побелело от усталости. Думаю, ему тоже не удалось поспать.

– Увези их, Люси. Им здесь не место. Не сейчас.

– Я так и собираюсь, – прошептала я. – Мы едем к моим родителям. Я как раз хотела подняться наверх, забрать их и…

– Хорошо, хорошо, – прервал меня он, – только побыстрее. Отличный план. – Он настороженно осмотрел коридор, словно хотел проверить, не подслушивает ли кто. Потом понизил голос. – Послушай, Люси, когда приедешь в Лондон, позвони мне, ладно? Не сюда, а мне на мобильный. – Он достал из кармана карандаш и блокнот, нацарапал номер, вырвал лист и протянул его мне. – Сообщи, когда приедешь, хорошо?

– Ладно, – медленно выговорила я, глядя в его измученное лицо. Это мне только кажется, или все ведут себя как-то странно? Казалось, что Дэвид что-то скрывает, торопит меня, чуть ли не подталкивает тихонько к лестнице черного хода! А может, у меня от шока просто галлюцинации начались? Он двинулся было к кабинету, но потом остановился и положил руку на дверь.

– И не переживай, – мягко проговорил он. – Дети очень легко приспосабливаются. Особенно твои. Ты воспитала их с любовью, Люси, и им теперь все нипочем. Все у них будет в порядке.

– Спасибо, – ответила я с облегчением. Как я рада, что он это сказал. Я была благодарна ему за добрые слова.

Он печально улыбнулся и вошел в кабинет. Когда он закрывал дверь, я увидела в кожаном кресле пару ног в брюках цвета хаки. И узнала ботинки. Это были ботинки Джека. И из-за спинки кресла выглядывали его рыжеватые кудри. Значит, в кабинете с Дэвидом Джек. Но он не хочет, чтобы его видели. Точнее, не хочет, чтобы его видела я.