Поцелуй пирата - Тереза Медейрос

Она схватила Смита за плечи и сильно встряхнула.

– Смит, дорогой мой! Взгляни на меня! Это я, Люси. Я здесь, я действительно рядом с тобой. Посмотри же на меня!

Смит молчал и не двигался, и у Люси упало сердце. Она с отчаянием вглядывалась в его лицо, понимая, что ее мольбы, наверное, бесполезны. Но вот его взгляд медленно скользнул по ее лицу. Люси нежно улыбнулась старику. Он поднял подрагивающую руку и провел ею по волосам девушки.

– Я думал, что… вы умерли, – пробормотал он, еле шевеля сухими губами. – Думал, я вас… убил.

– Нет, Смит, я жива и здорова. Послушай меня! Адмирал специально держит тебя на опиуме. Он хочет убрать тебя с дороги, пока они не казнят Мориса. Ты меня понимаешь? – Она вцепилась в отвороты его халата, силясь передать ему свою тревогу. – Морис в тюрьме, Смит, он закован в кандалы. Они повесят его, если мы не представим доказательств его невиновности. Ты должен мне помочь, слышишь!

Глаза Смита закрылись. И Люси вдруг поняла, что причины его ухода от действительности гораздо глубже, чем усталость от сопротивления адмиралу или привычка к наркотику. Его измученная душа стремилась погрузиться в глубины бессознательного состояния, куда нет доступа страшным переживаниям.

В отчаянии Люси решила прибегнуть к последнему средству. Если и оно не поможет, это будет означать полное крушение ее надежд спасти Мориса. Она резко повысила тон.

– Прекрати трусить, Смит! Я уже давно догадалась, что это именно ты действовал от имени отца, как его агент. Ты предал Клермонта, украл у него будущее! И ты в долгу перед ним, черт побери!

Веки Смита дрогнули, губы зашевелились. Ей пришлось напрячься, чтобы услышать его прерывающийся шепот.

– Не имел выбора… Адмирал угрожал сказать вам, что он не ваш отец… выбросить вас на улицу. Вы были совсем маленькой… не мог вынести этого… Он меня шантажировал…

Люси с трудом заставила себя сохранять суровый тон:

– И ты обманул невинного человека?

Смит поднял веки. В первый раз в его глазах мелькнуло что-то осознанное.

– Да, обманул… хорошего человека… Молодого, одаренного, честного… Он мечтал служить своей родине…

– Так ты именно поэтому не выдал его, когда он появился в Ионии?

Смит слабо кивнул и провел языком по пересохшим губам. Люси потянулась к прикроватному столику и налила из кувшина в стакан воды. Старик сделал несколько судорожных глотков, и его речь потекла более плавно.

– Я всегда думал, что для него не все потеряно. Мои руки были связаны, но я надеялся, что он достаточно умен и ловок, чтобы провести адмирала. Никогда не думал, что он способен похитить вас… причинить вам вред.

Люси горячо сжала его руки.

– Он нисколько не навредил мне, дорогой Смит. Ты не ошибся. Морис хороший, благородный человек. Но адмирал собирается выступить в суде против него. Он хочет, чтобы его судили не только за государственную измену, но, главным образом, за пиратство. Без каперского свидетельства Мориса наверняка повесят.

Голова Смита безвольно запрокинулась.

– Его нет, – пробормотал он.

Сердце Люси оборвалось. Она опустилась на колени, безнадежно вперив взор в пустоту.

Слабое тело Смита вдруг сотряс приступ сухого кашля. Люси обеспокоенно вскочила, как вдруг этот скрежещущий кашель перешел в слабое старческое хихиканье.

– Он думал, что я настолько глуп, что уничтожу его. Этот надменный негодяй всегда меня недооценивал. Я оставил его, чтобы всегда иметь случай обуздать его, если бы он снова собрался выгнать вас.

Смит согнул худой длинный палец и поманил Люси поближе. Она низко наклонилась, напряженно вслушиваясь в его таинственный шепот, затем понимающе закивала, просияв радостной улыбкой.

Потом она потянулась к своему плащу, достала дневник матери и нерешительно положила его на колени Смиту.

Бескровные губы старика искривились в жалком подобии улыбки, когда он ощупал трясущимися пальцами бархатную обложку дневника Анны-Марии.

Люси впилась пристальным взглядом в его лицо, задавая самый трудный вопрос:

– Смит, ты… мой отец?

На лице старика появилось выражение такого острого сожаления, что она заранее узнала его ответ.

– Господь знает, что я был другом вашей матушки, единственным, кому она доверяла, но никогда не был ее любовником.

– Значит, это правда, – с горьким разочарованием промолвила Люси, – она и сама не знала, кто был моим отцом.

– Это не имело для нее значения. – Старик обеспокоенно посмотрел в лицо девушки. – Она мечтала только о вас. Когда она поняла, что адмирал не любит ее, она решила завести ребенка. Она знала, что из боязни скандала он никогда не расторгнет с ней брак и по той же причине будет скрывать, что не он отец будущего ребенка. Но еще она знала, что… в стенах своего дома адмирал будет безнаказанно тиранить и ее, и ребенка. Конечно, это так и было бы, и я пытался отговорить Анну-Марию, но не смог.

Смит протянул руку и ласково погладил Люси по щеке.

– Не судите свою мать слишком строго, дорогая. Она любила вас. Ради того, чтобы иметь вас, она рискнула всем, даже жизнью. Никогда не забуду ее счастливые глаза, когда я положил вас, такую крошечную и красивую, ей на грудь.

Взволнованная до глубины души, Люси порывисто обняла старика. В ответ Смит жадно приник к ней своим исхудавшим телом.

– Вы и не догадываетесь, Люси, сколько раз я хотел обнять вас, приласкать. Ведь вы были таким одиноким ребенком. Но я очень боялся, что адмиралу это не понравится и он прогонит меня. Тогда вы остались бы совсем одна, и я не смог бы вас защитить, если бы он вздумал отказаться от вас. Поэтому я был вынужден молча наблюдать, как он издевается над вами. Один только Бог знает, чего мне это стоило!

При упоминании о жестокости адмирала Люси встрепенулась. Она заглянула в глаза старика, с радостью заметив в них знакомый блеск.

– Ты можешь притвориться, что принимаешь опиум, но не глотать его? Лучше, чтобы медсестры думали, что твое состояние не меняется. А я обязательно вернусь за тобой Смит. Клянусь тебе!

Смит взволнованно сжал ей руку.

– Я постараюсь, дорогая. Но будьте очень осторожны: адмирал не из тех, кто легко признает поражение.

– Тогда, вероятно, – твердо сказала Люси, – я больше похожа на него, чем нам обоим хотелось бы это признать.

* * *

В тот день, когда Морис Клермонт по прозвищу капитан Рок должен был предстать перед королевским судом по обвинению в пиратских действиях, совершениях им шесть лет назад, в похищении мисс Люсинды Сноу, в государственной измене, выразившейся в вооруженном нападении на флагман королевского флота, адмирал сэр Люсьен Сноу проснулся в дурном настроении.

Оно не улучшилось, когда его завтрак был подан с опозданием. Рыба оказалась холодной, а медали, которые он велел приготовить к утру, так и лежали нечищенными.