Незабываемое примирение - Тара Пэмми

Он был серьезным, вдумчивым и поразительно красивым. Но самое главное: он сблизился с ее отцом, чего никогда не получалось у нее. Глаза ее отца светились гордостью от достижений своего протеже, его целеустремленности и амбиций.

В тринадцать лет Алиша была взбалмошной и одинокой девушкой, а Данте – героем и прекрасным сыночком, который получал все, чего желал. Он стал единственным мужчиной из тех, кого она знала, который казался ей намного самоувереннее, способнее и красивее остальных.

Али уехала из Лондона пять лет назад, потому что была потеряна и устала от дисбаланса в их отношениях.

Но, кажется, ничего не изменилось.

Неужели он всегда будет для нее образцом идеального мужчины? Подняв голову, она увидела, что Данте на нее смотрит. Явно неодобрительно.

– Что? – спросила она. – Чего пялишься на меня как вонючка?

– Вонючка? Мы будем разговаривать как шестилетние дети?

– А может, мне шесть лет. А тебе сколько: уже сто тридцать?

Данте вздохнул, и мягкий материал его футболки сильнее прильнул к его широкой груди и плоскому животу, словно издеваясь над Али.

– Я старый, потому что не веду себя как ребенок?

– Нет, ты старый, потому что ты… – Она умолкла, когда он подошел к ней ближе. – Ты родился старым, без чувства юмора и с преувеличенным чувством собственной важности.

Данте выгнул бровь.

Она покраснела.

– Ладно. Я опоздала на два часа, но извиняться не собираюсь. Я предупреждала тебя, что не смогу вылететь в семь утра. Но ты настаивал на своем. Мы запланировали вечеринку по случаю дня рождения Кики четыре месяца назад, и она состоялась сегодня утром.

– Почему не вчера вечером?

– Она работает по ночам. Поэтому ты сам виноват в том, что прождал меня два часа. Я сказала, что не буду жить по твоим правилам. Тебе придется относиться ко мне как к взрослому человеку.

– Отлично. Если ты сама будешь вести себя по-взрослому.

– Ладно.

– Я хочу кое-что обсудить, – произнес он.

Али сложила руки на груди и подняла голову.

– Хорошо. Но сначала накорми меня. Я ничего не ела со вчерашнего дня.

– Неудивительно, что ты выглядишь как мешок с костями.

– Прости, что по твоим стандартам я недостаточно соблазнительна.

Данте вздохнул.

Али наморщила нос.

– Если я голодна, я капризничаю.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Это извинение?

– Отчасти.

Он кивнул, и, как по волшебству, пришла стюардесса с подносом.

Али принялась уплетать пасту пенне с нежным соусом из белого вина. В салоне слышалось только тихое позвякивание серебряных столовых приборов. Когда Данте уставился на Али так, будто хотел заглянуть ей в душу, она растерялась. Чтобы не потерять голову, она решила на него не смотреть.

– А теперь говори, – произнесла она.

Данте уселся напротив Алиши и вытянул ноги в сторону. Он разглядывал ее с тех пор, как она сняла свитер.

– Пока мы разговариваем, мой персонал готовит к нашему приезду семейный особняк Мат-та. Он находится довольно далеко от моей квартиры в центре Лондона, но это не проблема. Ты будешь там жить в ближайшее время, и я стану тебя навещать. Моя пиар-команда готовит заявление о нашей помолвке.

– Я не хочу там жить.

Данте стиснул зубы, решив не терять терпение.

– Алиша, ты пообещала, что не будешь противоречить мне во всем.

– Я не могу туда поехать… – Она взглянула на него в панике. – Я не вернусь в особняк без Викрама и папы. Не в пустой дом. – Она отвела взгляд и сглотнула.

Данте откинулся в кресле, борясь с желанием обнять Алишу и успокоить. Общение с ней напоминало ему бесконечное катание на американских горках. Секунду назад он хотел придушить ее, а теперь желает крепко прижать к себе и зацеловать до беспамятства.

Она должна жить там, где он сможет за ней присматривать. Особенно из-за повышенного интереса прессы.

– Значит, ты поселишься в моей квартире, – сказал Данте.

Ее глаза лукаво сверкнули, когда она повернулась к нему лицом.

– Не предполагала, что однажды увижу безжалостного Данте Виттори испуганным.

Он снова испытал непреодолимое облегчение. Уязвимость в ее глазах иногда заставляла его почувствовать себя юным подростком – бессильным и одержимым собственными потребностями. И вслед за этим возникло сильное желание обнять ее и поцеловать.

– Испуг? – спросил он.

– Тебя ужасает мысль о том, что я буду обитать в твоей квартире.

Он рассмеялся, удивляясь сам себе. Впившись зубами в нижнюю губу, она не сдержала улыбку.

– Итак, квартира. Но…

– Я буду уважать правила проживания в твоем доме, – сказала она. – И контролировать свои желания, чтобы не устраивать оргии каждую ночь. Я буду помнить о твоей безупречной репутации и о тени, которую могу бросить на нее как твоя жена. Как тебе это нравится?

Он улыбался.

– Похоже, ты заранее подготовила речь.

– Я писала ее всю ночь, – дерзко ответила она. – Я ничего не забыла?

Он покачал головой. Все угрозы и условия, которые он собирался озвучить, вылетели из его головы. Алиша была непредсказуемой, и он не забывал об этом ни на секунду. И не должен забывать. Благодаря манифесту, который она ему только что прочла, его упорядоченная и спокойная жизнь не изменится. И все же ему было страшновато. Он не мог не улыбаться. Не мог сдержать вожделение каждый раз, когда она смотрела на него, спорила с ним, отворачивалась от него.

– А что скажешь ты? – резко спросил он, тщетно пытаясь успокоиться.

Она выгнула бровь.

– А что я?

– Каковы твои требования и пожелания?

– У меня их нет. Я рада, что вложу твои деньги в благотворительность. Мне хотелось бы восстановить свои прежние связи… Я планирую продавать свои фотографии по пенни за штуку. И мне потребуется студия – обычная темная комната. В общем, я с нетерпением жду возвращения в Лондон.

– Ты сама печатаешь фотографии?

– Да.

– Я все устрою.

– Спасибо. Я буду заниматься благотворительным фондом и фотографиями в темной комнате, поэтому мы станем редко видеться. Твоя упорядоченная жизнь останется прежней.

Она говорила так разумно, что Данте хотелось ей верить. Он должен не только в это верить, но и соблюдать свои принципы. Между ними не будет никаких интимных отношений.

Али понятия не имела, что ее сильнее доконало: необычайно долгое перемирие с Данте во время полета или возвращение в Лондон. Но как только Данте провел ее в гостевую комнату, она вспомнила о том, что он говорил ей о Ричарде, который шантажировал его фотографиями.