Апельсиновый рай - Сьюзен Стивенс

Приняв ее молчание за знак согласия, Рамон открыл дверцу своего черного «порше» и посторонился, чтобы дать ей возможность сесть.

Крепко сжав губы, Анна-Лиза заставила себя повиноваться. Рамон захлопнул дверцу. Отступать было некуда. Она смотрела, как он неспешно обходит автомобиль. Такая самоуверенность просто невыносима, подумала она.

Вставив ключ в замок зажигания, он пробудил великолепную машину к жизни и нажал на газ.

— После этой встречи во мне проснулся просто волчий аппетит.

Во мне тоже, молча отметила Анна-Лиза, ощущая, мощную ауру человека, сидящего рядом с ней.

— Может, будет лучше, если я выключу кондиционер и просто уберу крышу?

— Вы умеете читать мысли?

— Иногда, — произнес он с легкой тенью улыбки.

Они выбрали спрятанный в глубине зала уютный столик. Рамон взял у официанта меню в кожаной обложке и скрестил под стулом свои длинные ноги.

— Конечно же, предоставить вам необходимую информацию входит в обязанности вашего юрисконсульта, дона Альфонсо, — произнес он, но выражение его лица говорило: у него нет и малейшего намерения заниматься делами за ланчем.

Анна-Лиза нахмурилась, упрямо намереваясь продолжить начатый разговор.

— Никто не заставит меня продать прибрежную полосу, ни вы, ни кто-либо другой.

— Я не буду обсуждать с вами этот вопрос, пока мы оба чего-нибудь не поедим, — твердо сказал он ей. — Вы позволите мне самому сделать заказ?

— Я вполне в состоянии…

— Ну, тогда я позову официанта.

Несколько мгновений спустя перед Анной-Лизой очутилась целая гора еды, чудом умещавшаяся на одной тарелке, а Рамон был окружен всевозможными горячими и холодными деликатесами, разложенными на бесчисленных тарелочках и блюдах.

— Хотите что-нибудь? — предложил он, поймав ее взгляд. И не успела она отказаться, как он взял с тарелки самую толстую креветку и положил ей в рот.

Когда по ее подбородку стекло немного сока, Рамон вытер его рукой, а потом, не прибегая к помощи салфетки, облизал пальцы.

— Ну, как? — поинтересовался он. Его глаза придавали этому невинному вопросу множество разных других смыслов.

— Превосходно, — буркнула Анна-Лиза. — В следующий раз можете заказать это для меня.

— В следующий раз? — с вызовом спросил он.

Ей нужно было еще столько всего обсудить с ним! Кого она пытается обмануть? Огонь возбуждения уже полностью завладел ею. Нет, нужно бежать от него, от этого искушения! Но он, казалось, вовсе не торопился и заказал кофе для них обоих, обмениваясь шутками с молодым официантом, который разглядывал Анну-Лизу с неприкрытым интересом — до тех пор, пока Рамон не велел ему удалиться.

Когда он опять повернулся к ней, его глаза были черными, как два омута, они просто поражали своей глубиной. Внезапно Анна-Лиза поняла: ему прекрасно известно о том впечатлении, которое он на нее производит. Это было написано у него на лице. Рамон полностью контролировал ее реакцию. Он был ее тюремщиком, а она — заключенным в собственном возбужденном теле. Ее соски набухли и затвердели под великолепной белой блузкой, которую прислали вместе с костюмом.

Интересно, он сам выбирал ей одежду? Очевидно, эта внешняя строгость казалась ему очень сексуальной, ведь он наверняка знал, что под костюмом у нее почти ничего нет. Если бы он остался с ней наедине, а потом очень медленно снял с нее всю эту пуританскую одежду и обнажил ее тело, был бы он рад или же, наоборот, недоволен, увидев, насколько она возбуждена? Она перевела взгляд на его красивое, задумчивое лицо и судорожно заерзала на стуле, безуспешно пытаясь облегчить свои страдания. Но от данной болезни не было лекарства и ничто не могло помочь… И, когда она поймала на себе его сосредоточенный взгляд, ей показалось, что Рамон прекрасно знает об этом.

— Я думаю, нам пора идти, — сказал он, разрушая чары. Он поставил свою чашку с кофе на блюдце. — Я хочу вам кое-что показать. У вас найдется еще один час свободного времени — перед тем, как я довезу вас до дома?

— Да, конечно.

— Отлично, — сказал он, пристально посмотрев на нее, — я буду первый, кто… — Он оборвал себя на полуслове, посторонившись, чтобы пропустить ее вперед, и больше не делал никаких попыток досказать начатое.

Они сели в машину, и Рамон умело повел ее по многолюдным улицам. Наконец город остался позади, и они снова мчались на огромной скорости по главной трассе. Однако теперь путь их лежал к северной части острова, туда, где местность была труднопроходимой, а растительность — пышной и густой.

Анне-Лизе очень хотелось спросить его, куда они едут, но что-то останавливало ее. Странно, но его корректное поведение держало ее в напряжении, а ей так хотелось расслабиться, даже если бы пришлось для этого полностью ему подчиниться.