Элеанор и Грей - Бриттани Ш. Черри

Я провела ладонями по затылку и ответила:

– Ну… да.

Это было единственное, что я могла придумать. Когда он стал спускаться с крыльца мне навстречу, сердце сделало кувырок в груди, и чем ближе он подходил, тем сильнее оно билось.

Он снова провел рукой по волосам, как при замедленной съемке, и мое сердце замерло, а затем продолжило свой бешеный танец.

– Ты раньше уже сидела с ней? – спросил он.

– Да, пару месяцев. – У меня вспотели ладони. Почему у меня потеют ладони? А вдруг он догадается? Вдруг поймет, что я думаю о нем? А что если он чует мой страх? О боже, неужели у меня потеют и локти? Я и не догадывалась, что локти могут потеть!

– Я ходил с ней в церковь, когда она была совсем крошкой. И она была лучшим, что там происходило, потому что посреди строгой тишины службы она могла закричать: «Подсказку, подсказку!», как в мультсериале «Подсказки Бульки», а затем понестись к алтарю и начать танцевать. – Я хихикнула, потому что это было в точности про Молли, которую я хорошо знала и любила.

Он засунул руки в карманы спортивных брюк, покачиваясь на пятках своих неизменных кроссовок Nike.

– Но дело не в церкви. Недавно я вспомнил, где еще видел тебя.

– Да? И где же?

– В Онкологическом центре Шермана. – Его улыбка погасла, а мое сердце болезненно сжалось. – Я видел тебя там пару раз.

Ох.

Да уж, неловкая ситуация.

Я приходила в Онкологический центр Шермана с родителями, когда мама проходила курсы химиотерапии. Мама очень не хотела, чтобы я сопровождала ее, опасаясь, что это расстроит меня, но, если честно, я расстроилась бы куда сильнее, если бы не была с ней рядом.

Я промолчала.

– Ты болеешь? – спросил он.

– Нет.

Он сморщил нос.

– Кто-то из твоих знакомых заболел?

– Гм, моя мама. У нее рак груди, – выдохнула я, и как только слово рак слетело с моих губ, мне отчаянно захотелось затолкнуть его обратно. Стоило мне только произнести его, и слезы наворачивались у меня на глаза.

– Я сожалею, Элеанор, – воскликнул он, и, посмотрев в его честные глаза, я поняла, что он говорит правду.

– Спасибо. – Он не сводил с меня глаз, и у меня все сжималось внутри. – А у тебя есть знакомые, которые больны?

На этот раз он смутился.

– Были. Мой дедушка. Он умер несколько недель назад. – И в его глазах появилось то, чего я никак не ожидала от Грейсона Иста, – грусть.

– Прими мои соболезнования, Грейсон, – произнесла я, надеясь, что он поверит, увидев искреннее сочувствие в моих глазах.

– Да, спасибо. Все говорят мне, что он отмучился, но я не знаю. Мне иногда кажется, что он оставил часть боли, чтобы я забрал ее себе. – Он подпер большим пальцем щеку, и я замерла.

Грейсон тосковал.

По-настоящему. И это потрясло меня, потому что раньше я никогда не замечала его грусти. Мне он всегда казался беззаботным и всеми обожаемым парнем.

Оказалось, что всеми обожаемые парни тоже могут грустить.

Грейсон сбросил с лица тоскливое выражение и улыбнулся.

– Я тут подумал… нам стоит потусить вместе.

Он сказал это как нечто само собой разумеющееся, словно эта мысль не казалась ему абсурдной.

Я саркастически расхохоталась, пытаясь скрыть волнение.

– Да, конечно, Грейсон.

– Нет, я серьезно. Давай встречаться.

Я огляделась, чтобы убедиться, что он разговаривает со мной.

– Ты не хочешь встречаться со мной.

– Хочу.

Я потянула пуговицу на своем пурпурном кардигане.

– Нет.

– Да, – настаивал он.

– Чтобы подобраться к Шай?

Он вскинул бровь и шагнул ко мне.

– Дело не только в твоей кузине. Но и в тебе.

– Мне кажется, это бессмысленно. Зачем тебе встречаться со мной?

– А что в этом такого? Ты заинтересовала меня на вечеринке, и я хотел бы узнать тебя получше.

– Я читала книгу в наушниках на вечеринке старшеклассников. Это не интересно. Это странно.

– А мне нравятся странности.

Я расхохоталась.

– Нет, не нравятся. Тебе не нравятся странности.

– Откуда ты знаешь, что мне нравится?

Я огляделась и пожала плечами.

– Просто предполагаю.

– Да ладно, не стоит. Если хочешь, ты можешь пообщаться со мной и лучше узнать меня, – предложил он.

– Мы с тобой из разных миров, Грейсон. Ты – это ты, а я – это я. Я хочу сказать, посмотри на свой дом, у тебя бешеная популярность и…

– Слушай, если не хочешь, так и скажи. Не надо придумывать отговорки, – отрезал он, и я невольно выпрямила спину.

– Нет, дело не в этом. Я просто говорю… у нас мало общего, как мне кажется.

– Ну, мы можем это выяснить.

Я прищурилась.

– Хорошо, если ты найдешь у нас что-нибудь общее, я стану с тобой встречаться.

Он прищурился в ответ, словно не верил мне.

– Клянешься на мизинце? – спросил он, протягивая мне мизинец.

– Ты шутишь?

– Нет. Я серьезно. Я хочу, чтобы ты дала слово. Если я найду у нас что-нибудь общее, ты станешь со мной встречаться. Клятва на мизинцах.

– Ла-а-адно, – простонала я, и мы сцепили мизинцы. Я пыталась не обращать внимания на ощущение, разбуженное его прикосновением. – Клянусь. А теперь мне пора к Молли.

Он довольно улыбнулся.

– Заметано, поговорим позже. – Я не смогла сдержать улыбку, и он это заметил. – Я не шучу, Элеанор.

– Договорились. Пока, Грейсон. – Я отвернулась от него, чувствуя, как пылают мои щеки, и принялась торопливо подниматься на крыльцо, все еще улыбаясь во весь рот. Около двери я остановилась и обернулась к нему. – Друзья зовут меня Элли. И ты можешь, если хочешь.

– Ладно, Элли.

Услышав, как он произнес мое имя, я снова покраснела.

– А ты можешь звать меня Грей.

– Просто Грей?

– Да, просто Грей. – Он отвернулся и вскинул руку в воздух. – Пока, Элли.

Мои губы расплылись в улыбке, когда я смотрела ему вслед, тихо бормоча себе под нос: «Пока, Грей». Я все еще не могла поверить, что это произошло со мной.

– Это твой парень? – донесся до меня тоненький голосок.

Обернувшись, я увидела, что Молли с нахальным видом застыла в дверях, уперев руки в боки. Кудрявые рыжие локоны рассыпались по плечам, и она постукивала ногой об пол.