Тайна античных свитков - Айрис Джоансен

— Ты мне не ответила. Она тебе снится?

— Нет. Удовлетворена?

— Отчасти. — Ева помолчала. — Ты не общалась с Марком Тревором?

— Да что такое? Играем в двадцать вопросов?

— Да нет. Просто я тебя люблю и хочу убедиться, что у тебя все в порядке.

— У меня все в порядке. А с Тревором я не говорила с того момента, как он тогда уехал из Неаполя. То есть — четыре года.

— Я подумала, вдруг ты с ним пересекалась на этих раскопках.

— Ага! Станет он сидеть на коленках и рыться в пыли, как мальчик-студент. Он точно знает, где эти свитки зарыты, чтоб ему пусто было! — Когда на Тревора вышел нечистый на руку профессор-археолог и его сынок Альдо, он промышлял контрабандой предметов древнеримского искусства. Этот археолог обнаружил подземный ход, шедший от виллы одного из знатных горожан древнего Геркуланума, Юлия Пресебия, а в нем — библиотеку. В ней оказалось несколько бронзовых футляров-тубусов с бесценными свитками, уцелевшими под потоками лавы, когда она накрыла виллу. Многие из этих свитков были посвящены наложнице Юлия — Цире, знаменитой актрисе городского театра. Чтобы замести следы, Альдо с отцом взорвали подземный ход вместе со всеми, кто там находился, включая Тревора. Но ему удалось спастись. — Это же он замаскировал место раскопок, после того как тоннель обрушился. Он не допустит, чтобы кто-нибудь обнаружил этот подземный ход раньше, чем он сумеет туда вернуться и забрать сундук с золотом, о котором упоминается в свитках Юлия.

— А вдруг он его уже добыл?

— Может быть. — Эта мысль часто посещала и Джейн, но она продолжала поиски. — Но у меня такое чувство… Не знаю. Мне надо искать дальше. Понимаешь, эти свитки должна найти я! Я это заслужила. Это ведь за мной охотился тот псих, жаждавший срезать с меня лицо, как шелуху, потому что я похожа на Циру.

— Тогда почему ты не насела на Тревора и не выудила из него, где они находятся?

— Тревора словами не проймешь. Он жаждет заполучить это золото и убежден, что по праву, поскольку потерял в этих катакомбах друга, Пьетро. А, кроме того — как я его найду, если даже Интерпол не знает, где он?

— Я просто подумала, он мог с тобой связаться, когда ты ездила в экспедицию.

— Нет. — Во время первой экспедиции Джейн только и делала, что отгоняла эту нелепую мысль. Даже поймала себя на том, что без конца озирается, вспоминает звук его голоса, убеждает себя, что его тут нет — ни за углом, ни в соседней комнате, нигде поблизости. — Вряд ли он станет искать встречи. Мне тогда было всего семнадцать, для него я наверняка не представляла интереса.

— Внешне семнадцать, а в душе — все тридцать, — заметила Ева. — Тревор не такой дурак.

— Ты удивишься, когда я тебе кое-что расскажу.

— Ни один поступок Тревора не может меня удивить. Он тот еще фрукт.

Джейн изумилась, услышав в голосе Евы теплоту.

— Он был тебе симпатичен.

— Он спас мне жизнь. И вам с Джо. Трудно испытывать неприязнь к человеку, которому ты стольким обязан. Это не значит, что я его одобряю. Он, конечно, редкого ума человек и личность незаурядная, однако же не забывай, что он контрабандист и с законом не в ладу. Бог знает что еще за ним числится, — добавила Ева.

— Вот именно — «бог знает». За четыре года он мог в такие истории вляпаться…

— Ну, слава богу, ты хоть его не выгораживаешь.

— Ни в коей мере. Он самая яркая личность из всех, кого я встречала, к тому же обладает редким даром убеждения, а в остальном он для меня загадка. Не гнушается применять силу в любом виде и имеет опасную тягу к рискованным операциям. Ни одно из этих качеств не привлекает такую разумную женщину, как я.

— «Женщину»… — Ева грустно покачала головой. — Для меня ты по-прежнему девочка.

— Значит, такой и останусь. — Джейн положила голову Еве на плечо. — Кем скажешь, тем и буду. Выбирай.

— Я только хочу, чтобы ты была счастлива. — Ева поцеловала ее в лоб. — И не тратила жизнь на поиски женщины, умершей две тысячи лет назад.

— Это не называется «тратить жизнь». Я просто хочу найти ответы на вопросы, которые не дают мне покоя. И все.

Ева помолчала.

— Наверное, ты права. А я ошибалась, когда хотела предать прошлое забвению. Пожалуй, было бы разумнее отпустить тебя.

— Перестань себя корить. Когда я ездила в Геркуланум, ты же мне и слова не сказала.

Ева смотрела на озеро.

— Да, я ничего не говорила.

— И потом, я же не все время на Циру трачу. Я уже победила в нескольких конкурсах по живописи, ездила с Сарой в спасательные экспедиции, к тому же еще и училась. — Она улыбнулась. — И вовсе не забавлялась с сомнительными молодцами типа Марка Тревора. Я просто золото, согласна?

— Да, это правда. — Ева выпрямила спину и встала. — И хорошо бы, чтобы такой и оставалась. После похорон еще поговорим. — Она направилась в дом. — Нам обеим надо поспать. Я обещала Сандре приехать в одиннадцать.

— Я скоро приду. Хочу еще немножко посидеть здесь с Тоби. — Джейн обняла пса. — Как же я по нему скучаю! — Она сделала паузу. — Как думаешь, Ева, почему это все на нас свалилось именно сейчас?

— Не знаю. — Она открыла дверь. — Майк… Это страшное убийство… Страшное и бессмысленное. Меня это все навело на мысли об Альдо, я вспомнила, как он гонялся за Цирой. Все эти убийства… Как он тебя выслеживал… Ведь смерть Майка тоже каким-то образом с тобой связана.

— Может, и не связана. Пока ничего не ясно.

— Это правда. — Дверь за Евой закрылась.

Странно, что Ева связала убийство Майка с той кошмарной историей в Геркулануме. А может, и не странно. Тогда они с Евой, Джо и Тревором объединились в стремлении остановить маньяка, но теперь эта общая цель и их единство остались в прошлом. Но разве может человек разом стереть из памяти такую жуткую историю? С Тревором они теперь связаны так крепко, что Джейн казалось, она всю жизнь его знает. И неважно, что у него темное прошлое и кровожадные наклонности. Ею двигал инстинкт самосохранения. Им — жажда наживы и месть. Но это не помешало им объединить усилия и добиться цели.

«Перестань о нем думать!» Разговор с Евой всколыхнул в ней воспоминания о Треворе. Она давно задвинула его глубоко в подсознание и выуживала лишь тогда, когда было нужно. Это позволяло ей держать ситуацию под контролем — чего ей никогда не удавалось, когда он был рядом.

Ведь ей было всего семнадцать, ему — почти тридцать, и опыта — на несколько жизней. Учитывая, в какую круговерть эмоций она тогда оказалась ввергнутой, Джейн еще превосходно справилась с ситуацией.

Она поднялась и шагнула к двери. Забудь о Треворе и о Цире! Сейчас им в ее жизни не место. Надо сосредоточиться на родных. А сегодняшний день и вовсе потребует недюжинных усилий.