Настоящая жена - Кэрол Маринелли

— Ты так в этом уверен?

— Абсолютно. К тому же она слишком ценит свою работу, чтобы уйти из-за подобной мелочи.

Вот так! Может, у этой женщины разбито сердце, а для Хантера это «мелочь». И он даже не задумается о том, каково ей видеть его каждый день. Может, она осталась вовсе не из-за работы, а из-за него? Может, страх больше не увидеть Хантера причинял бедной женщине страдание, не сравнимое даже с болью разбитого сердца?

А то, что Хантер разбивает женские сердца так же легко, как иные бьют посуду, Лили стало ясно уже после одной ночи с ним.

Он — как книга, от которой невозможно оторваться, и потому человек перечитывает ее снова и снова, раз за разом обнаруживая то, чего прежде не замечал. В конце концов, читатель понимает, что ему никогда не охватить всю ее красоту, стройность и глубину выраженных в ней мыслей, но от этого горького понимания книга приобретает только особую ценность.

— Думаю, не лишним будет посмотреть на дом, который я собираюсь купить.

Его слова вернули ее в настоящее, а Хантер между тем продолжал:

— Думаю, будет лучше, если мы поженимся.

Все это было произнесено таким тоном, что человек, не знающий английского языка, подумал бы, что обсуждается погода за окном или что съесть сегодня на завтрак.

— Жена мне не помешает. Я бы даже сказал, она мне нужна.

— Мне бы тоже не помешала женщина, — усмехнулась Лили. — Помощница по хозяйству, которая бы гладила, следила за чистотой в доме и готовила мне кофе так, как я люблю.

— Я говорю серьезно.

— И я, — заявила Лили. — Одну ложечку сахара — твоя очередь готовить кофе.

— Не раньше, чем ты ответишь на мой вопрос.

— Ты разве что-то спросил?

— Лили, я абсолютно серьезен. Я размышляю над этим с рассвета и пришел к выводу, что наш брак станет отличным решением.

— Решением чего?

— Твоих денежных проблем.

— Разве тебя должны волновать мои денежные проблемы?

— Но я мог бы выкупить дом твой матери и подарить его тебе.

— А зачем тебе это, не скажешь?

— Стабильность, — пожал он плечами. — Некоторые из моих основных инвесторов вдруг резко озаботились моим семейным положением, а точнее, отсутствием оного.

— А меня это не удивляет, — улыбнулась Лили, но ее улыбка увяла, когда Хантер не улыбнулся.

До нее вдруг дошло, что это была вовсе не шутка...

— Когда твои инвесторы узнают, что ты женился на девушке, с которой знаком менее суток, это их насторожит еще больше.

— Данный вопрос мы отдадим на откуп моему отделу связей с общественностью.

Лили решила сменить тему.

— Ночь была просто сказочной, — искренне сказала она.

— Я знаю.

— Совсем не в моем характере затаскивать в постель незнакомца. Но это случилось, и я ничуть не жалею. Поэтому прошу тебя, Хантер, не разрушай очарования нашей безумной и страстной ночи глупыми разговорами о браке.

— Какая приятная неожиданность, — медленно произнес он. — Обычно именно женщины, с которыми я просыпался по утрам, забрасывали меня вопросами о будущем.

— Женщины? — стараясь не обращать внимания на укол в сердце, переспросила она.

Хантер перекатился, и теперь обе его руки были за ее головой. Нависая над Лили, он сказал:

— Это сделает счастливой мою сестру.

— С каких это пор братья женятся для того, чтобы сделать счастливыми сестер? — поддразнила она и вдруг резко посерьезнела. — То, что ты предлагаешь, Хантер, просто глупо и не имеет никакого смысла.

— Для меня имеет. Может, тогда Эмма в конце концов прекратит прятаться за моей спиной от жизни и примет предложение, которое изменит ее жизнь. — Он сделал паузу — видимо, думал над тем, стоит ли рассказывать обо всем, и наконец решил, что стоит. — Она скрипачка. Одаренная, талантливая, гениальная. Через несколько недель должен состояться конкурс, и если она справится — а она просто не сможет не справиться, — то получит приглашение в лондонский оркестр. А она все еще колеблется, стоит ли ей ехать на конкурс или нет. Она и я — все, что осталось от нашей семьи. — Его голос зазвучал глухо. — Эмма вбила себе в голову, что если она уедет в Лондон, мы совсем перестанем видеться, поэтому она даже переехала в Мельбурн из Сиднея. Все ее отговорки шиты белыми нитками, но она упорно отказывается это признать.

— Извини, что-то я совсем запуталась, — растерялась Лили.

— Эмма — инвалид. Она не может ходить из-за травмы позвоночника, которую получила в прошлом году. Авария... Тогда же погибли наши родители.

— О боже! — выдохнула Лили. Она вдруг все вспомнила. — Да, кажется, я читала об этом в газете. Какая страшная трагедия, — прошептала она. — Хантер, мне так жаль...

— Твоей вины здесь нет, — почти равнодушно отозвался он.

— Но стоит мне просто представить это... — она коснулась его щеки. — Должно быть, тебе тяжело пришлось.

— Сложнее всего пришлось не мне, а Эмме. — Он уклонился от ее руки. Очевидно, терпеть ее сострадание было ему невмоготу.

— Так вот ты о ком говорил вчера, — осенило Лили.

— Да. — По его губам скользнула кривая усмешка. — Она никак не смирится с тем, что больше никогда не сможет ходить, но этот конкурс — действительно ее шанс изменить свою жизнь.

— Может, она чувствует, что еще не готова играть в оркестре?

— Эмма не готова? — Он покачал головой. — Ты просто не знаешь мою сестру, а я не ослеплен братской любовью: о том, что она невероятно талантлива, твердят все, кто слышал, как она играет. Ну, что скажешь насчет моего предложения? Я выкуплю не только ваш дом. Ты получишь весьма щедрое обеспечение. Единственное условие: все должны думать, что мы сочетались браком, думая, что любовь вспыхнула и соединила нас навечно, но мы ошиблись.

— Ошиблись?

Хантер кивнул.

— Через год наша страсть уляжется, тогда мы поймем, что в объятья друг друга нас толкнула вовсе не любовь. Мы разведемся. Я прошу всего двенадцать месяцев. За это время Эмма сможет наладить свою жизнь, а мои инвесторы немного угомонятся.

— Ты все это время говорил серьезно? — Лили была совершенно сбита с толку. Она все-таки была уверена, что большую часть времени он шутил, не считая рассказа о сестре, разумеется. Откуда ей знать, как развлекаются богатые мужчины? Но сейчас стало ясно, что это была не шутка. Каприз, быть может. — Но почему я?

— А почему не ты? Ты красива, сексуальна, у тебя есть чувство юмора. Провести следующие двенадцать месяцев в браке — не самое худшее времяпровождение.

— Все-таки я хочу знать, почему ты остановил свой выбор на мне? Та же Абигейл...