По - другому - Анна Евдо

— Ты же никогда не была обделена вниманием мужчин, — произношу я, отмечая появившуюся в Алике суетливость. Она всегда уверена в себе, снисходительно не спешна. Сейчас же она ёрзает и постоянно меняет положение рук.

Алика спрыгивает с кровати, хватает меня за руку и тащит на кухню.

— Пойдём пить чай. Я как раз заварила перед твоим приходом.

Я следую за ней. Она достаёт чашки. Я сажусь на стул.

— Знаешь, я вижу, когда интересуются мной самой или деньгами моего папули, — Алика достает конфеты и ставит их на стол. — Извини за прямоту, но деньгами ты похвастать не можешь, а значит привлекла парня сама по себе. Я даже поверила, что бесповоротно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Меня царапает её последнее слово. Я снова не даю себе время обдумать и иду на поводу ощущения:

— И долго ты не верила?

Алика зачем-то взбалтывает заварку, приоткрывает крышку, принюхивается и ставит чайник на место.

— Долго, — она наконец-то разворачивается ко мне лицом. — Лиза, ты и сама наверняка удивлялась, как у вас всё быстро и гладко получилось. Будто вы сто лет знакомы, — она издаёт сдавленный смешок. — Безупречность напрягает и не вызывает доверия.

— Когда же ты изменила своё мнение и почему? — я вижу, что Алика нервничает, хотя пытается делать вид, что это не так. — Алика, между мной и Марком всё кончено. Если ты знаешь что-то ещё, можешь рассказать. Но я и без дополнительных подробностей знаю, что ошибалась на его счёт.

— Я устроила ему проверку, — отвечает Алика и смахивает невидимые крошки с футболки.

— Что за проверку? — мой голос звучит ровно.

Наползает апатия и чувство, словно меня выжимают до последней капли. Алика же принимает нейтральный тон за одобрение продолжить и добить меня окончательно.

— Примерно полгода назад, помнишь, я ждала тебя у вас? Ты сдавала какие-то тесты на работе и задержалась. Так вот, Марк подкатил ко мне свои шарики. Мне стало любопытно, как далеко он их запустит. У вас вроде бы любовь. Я твоя подруга. — Несколько секунд мы с Аликой смотрим друг другу в глаза. Она первая отводит взгляд. — В общем, партия состоялась.

Я леденею внутри. Я была готова услышать что-то про Марка. Ожидала, что он заигрывал с Аликой. Но я совершенно не готова к тому, что она тоже меня предала.

— А потом ты пила со мной чай, а он целовал в темя, расхваливая какая я умница, — резюмирую я тот вечер, когда вернулась домой и они встретили меня вместе. У нас же любовь. Вроде. А она — моя подруга. Была.

— Так ты и вправду умница, — чрезмерно бодро говорит Алика и разливает заварку в чашки. — Жил-то он с тобой. Ни на меня, ни на деньги моего отца не клюнул. Ко мне больше не совался ни разу и делал вид, что между нами ничего не было.

— В общем, прошёл проверку? — моя рана не затянулась, но перестала кровоточить, а в неё вдруг взяли и бухнули соли.

Алика хмыкает и ставит перед мной чашку, отворачивается взять свою. Я с противным скрежетом отодвигаю стул. Так же противно скрежещет всё внутри.

— Можешь не беспокоиться. Чая мне расхотелось, как и оставаться здесь, — спина Алики напрягается. — Не провожай, я знаю, где выход. — Я выхожу в коридор, подхватываю свой рюкзак и засовываю ноги в кроссовки, сминая задник.

— Лизун, ты чего? — несётся мне вслед. — Он же на самом деле козлом оказался. Не о чем жалеть!

— Жаль, что им оказалась и ты, Алика, — я слышу, как замирают её шаги. — Счастливо оставаться.

Я захлопываю за собой дверь и спешу вниз по лестнице. Похоже, я больше не буду пользоваться лифтами. Голову прочищает это минование пролётов, мелькание полос ступеней и максимальная сосредоточенность не оступиться. При подъёме, подсказывает мне включившийся разум, ещё и за дыханием нужно следить. Я хватаюсь за перила и перепрыгиваю сразу три последних ступеньки.

Я тихо открываю дверь, просачиваюсь в прихожую, разуваюсь, слышу работающий телевизор в спальне Ангелины. Прохожу сразу в гостиную, прикрываю дверь, раздеваюсь, вытираю руки влажной салфеткой. В душ не иду, чтобы не привлекать внимание хозяйки квартиры. Просто натягиваю чистое белье, домашнюю футболку и сворачиваюсь калачиком на собранном диване.

Внутри меня продолжает что-то осыпаться. Я не пытаюсь прекратить или переключить свои ощущения. Пусть осядет до последней пылинки. Сначала я теряю любимого человека и пытаюсь принять его гнилую сущность. Неделю спустя я лишаюсь подруги, которая получается ещё страшнее Марка. Он хотя бы обозначил свою позицию без прикрас. Алика же до последнего прикрывается якобы заботой обо мне.

Я продолжаю лежать в позе эмбриона и смотреть в спинку дивана. Ближе к утру наощупь натягиваю на себя покрывало и проваливаюсь в глухой вязкий сон, из которого никак не могу вылезти, хотя какой-то настойчивый звук стремится меня из него выдернуть.