Не бойся, ты со мной! - Мелани Милберн

– Нина? – его голос вывел девушку из состояния прострации.

– Извините. – Она подтянула девочку к груди. – Джорджия сползает.

– Вы держите ее?

В этот момент малышка хихикнула, словно ей самой захотелось ответить на вопрос своего дяди.

– Да, – Нина улыбнулась племяннице. – Я укладывала ее спать, когда вы позвонили.

– Как она?

– Прекрасно.

– Она часто просыпается ночью?

– Раз или два.

– Скажите, Нина, вам нравится быть матерью? Девушка ни минуты не колебалась.

– Конечно.

На другом конце провода замолчали. Нина даже подумала: а следовало ли ей признаваться в этом? Надя ответила бы отрицательно.

– Вы не ассоциируетесь у меня с образом матери, – сказал он презрительно.

– А кем вы меня представляете? – Нина говорила самым сладострастным голосом, каким умела.

Марк не стал отвечать на ее вопрос.

– Я заберу вас в пятнадцать минут десятого.

– У вас в машине есть детское сиденье? – спросила она. – Если нет, я могу добраться и на автобусе. Где ваш офис?

– Я достану сиденье.

– Я могу вам доверять?

Мужчина закрыл глаза и сосчитал до десяти.

– Марк?

Он очнулся. У девушки был очень приятный грудной голос. Он ласкал слух.

– Да… – Марк кашлянул. – Вы можете мне доверять.

– Тогда увидимся завтра.

– Увидимся завтра, – повторил Марк и ослабил узел галстука.

Звонок в дверь раздался ровно в девять пятнадцать, а Джорджия все еще плакала. Этот кошмар начался в пять. Нина нежно похлопывала девочку по спинке, когда шла открывать дверь. Волосы ее слиплись, глаза осоловели.

На пороге высилась импозантная фигура Марка Марселло.

– Она больна? – спросил он.

Нина убрала прядь волос с лица и бросила на своего мучителя усталый взгляд.

– Я не знаю. Она плачет с тех пор, как проснулась.

Марк взял ребенка на руки, приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру.

– Нормальная. Она ела? – поинтересовался он. Девушка покачала головой.

– Она отворачивается от еды. Я предлагала ей три или четыре раза.

– Может, нужно показать ее доктору? – предложил Марк. – Кто ваш доктор?

Нина сощурила глаза. Она вообще не знала, возила ли Надя девочку в клинику.

– Я…

– У вас есть доктор? – Марк пристально посмотрел на девушку. – Джорджия младенец, ей положено проходить медицинское обследование, измерение веса, роста.

– Она совершенно здорова, – ответила Нина, содрогаясь от следующего завывания девочки.

Марк скептически приподнял бровь. Нина закусила губу.

– Вероятно, у нее режутся зубы.

– Сколько ей? Четыре месяца? Не рано ли?

– Я не знаю! Я никогда… – Нина неожиданно замолчала. Она едва не проболталась. Что он о ней подумает?

Мужчина повернулся к девочке, его большая, сильная ладонь осторожно поглаживала спинку, через минуту или две завывания превратились в тихие всхлипы и икоту, и веки младенца, разбухшие от слез, закрылись.

Нина застыла в восхищении.

– Идите и оденьтесь, – попросил Марк вполголоса. – У нас в запасе есть несколько минут, но движение на дорогах в этот час непредсказуемо.

Нина пошла в спальню и осторожно притворила за собой дверь. Дверцы гардероба были распахнуты. Большая часть ее туалетов состояла из деловых костюмов, работа библиотекаря предполагала некую консервативность в одежде, также у нее имелись джинсы и целая коллекция топов, в основном доставшихся ей по наследству от Нади.

Она выбрала платье, купленное сестрой на распродаже, – в конце концов, ей нужно соответствовать образу, – оделась и поежилась. С Марком Марселло она чувствовала себя крайне неуютно. Все в нем – манеры, голос, фигура – постоянно будоражило ее и лишало покоя, и вовсе не потому, что он был врагом. Она не могла отказать ему в привлекательности. Вероятно, это происходило от недостатка общения с мужским полом: она не знала, как нужно себя вести с таким сильным, решительным и властным человеком. Невозможно было игнорировать его, он привык к повиновению со стороны других людей.

Нина тихо вздохнула и оправила облегающее платье – может, одежда сестры настроит ее на игривый лад? – взяла кашемировый кардиган и вышла в гостиную.

Марк стоял посреди комнаты и с нежностью глядел на спящего ребенка.

Девушка судорожно сглотнула. Этот человек не притворялся, он действительно обожал ребенка своего погибшего брата и готов был на все, чтобы защитить его. Даже жениться на ненавистной ему женщине…

Марк обернулся на скрип двери, лицо его помрачнело.

– Идемте?

Она кивнула.

Поездка проходила в полном молчании. Джорджия наконец-то соизволила покушать и опять уснула. Марк неотрывно смотрел за дорогой, а Нина разглядывала облупившийся лак на ногтях, задаваясь вопросом: что он сказал адвокату? Нужно ли ей притворяться, что они любящая пара, или юрист, как доверенное лицо, посвящен в тонкости их отношений?

Четыре слова, напомнила она себе и впилась ногтями в ладони, и правда откроется. Он получит право забрать Джорджию, но возможно, разрешит Нине хоть изредка видеться с племянницей. К тому же она крестная мать девочки.

Как только машина остановилась, Нина стала расстегивать замок на детском сиденье. Но пальцы ее не слушались и предательски дрожали.

Марк вытащил девчушку из сиденья и вручил Нине. Когда он просовывал ножку девочки в детскую сумку-кенгуру, его рука случайно коснулась левой груди Нины, и девушка отпрянула словно ужаленная.

Их глаза встретились, на его лице читалось неприкрытое отвращение.

– Я бы посоветовал вам в присутствии адвоката не выказывать свою ненависть ко мне так откровенно, – предупредил Марк. – Он считает, что причиной свадьбы стала любовь.

– Нет ничего нормального в том, чтобы принуждать женщину к браку, – вспыхнула Нина.

Марк запер дверцу автомобиля.

– Вы будете достаточно вознаграждены за свои действия. Фиктивный брак не такая большая редкость в наши дни. Кроме того, у меня есть инвесторы и вкладчики, которых я обязан защитить от ваших хищных лапок. Я не стану стоять в стороне и наблюдать, как маленькая алчная потаскушка вытягивает из меня деньги.

И хотя Нина знала, что эти обвинения брошены ей в лицо исходя из сложившихся обстоятельств, она почувствовала себя оскорбленной, но отвечать не стала и молча последовала за Марком в лифт.