День Святого Валентина - Елена Сокол

– Где мой чай, Нина?!

– Минутку. – Пообещала девушка.

Сорвала с себя пальто, швырнула на вешалку и побежала в офисную кухню. Она резала сыр, наливала воду в чайник, а её глаза слезились, и ужасно хотелось чихнуть. Но чихнула она прямо в чашку китайского ароматного чая в ту минуту, когда подавала её шефу – точно как по закону подлости. А про законы подлости Ниночка знала всё.

И про то, что если может случиться что-то плохое, оно непременно случится. И про бутерброд, который падает маслом вниз, и про ломающиеся именно в тот момент, когда нужно распечатать важный документ, принтеры. Ей вообще казалось, что стоит только Одинцову оказаться рядом, как у неё ломалась вся техника, проливались чай и кофе, а заодно еще отказывали мозги и конечности.

– Простите, я переделаю. – Опустив взгляд, пролепетала девушка.

Одинцов ничего не сказал, лишь бросил взгляд на дорогущие часы: конечно, переделает, вот только когда? Вы, вообще, знали, как и сколько должен завариваться хороший зеленый чай?

А дальше день понёсся ещё хуже: совещания, крики, всем главам отделов «по шапке», увольнение заместителя. А напоследок шеф вызвал к себе сотрудников отдела продаж всем составом и отчитал их тихо – а это было еще страшнее, чем крики, ведь когда Одинцов тихо рычал на подчиненных, значит, их дни в компании были сочтены.

– Нина, где договор?! – Раздался его голос, когда из кабинета стройным рядком вывалились еле живые продажники. – Он должен был лежать на моём столе ещё час назад!

– Секунду! – Пообещала растерянная Ниночка.

Высморкалась и стала быстро перебирать бумаги, лежавшие возле компьютера, но злосчастного договора нигде не было видно. Чёрт!

В этот момент и раздался звонок.

– Компания «О-трейдинг», приемная. – Пробубнила Ниночка, продолжая искать бумаги.

– Здравствуйте, это снова Борис Одинцов. – Послышалось в трубке.

«Только не сейчас! Пожалуйста!»

Нина рассердилась. Борис Одинцов, брат шефа, пытался дозвониться Олегу Геннадьевичу уже несколько лет. Как объяснила предыдущая секретарь: ни в коем случае нельзя было говорить об этом звонке боссу, тот моментально приходит в неистовство. А когда он приходит в неистовство – сами знаете, лучше прятаться в укрытие и несколько часов не попадаться ему на глаза.

– Шефа сейчас нет. – Озвучила вызубренную фразу Нина.

Меньше всего ей сейчас хотелось разбираться в хитросплетениях родственных отношений Одинцова.

– А когда будет? – Спросил мужчина.

Он привык к отказам, но сегодня его голос был особенно грустным. Каким-то даже печальным. Таким, что Ниночке впервые стало его жаль.

– Я не знаю. – Девушка сглотнула. – Если хотите, оставьте свой номер телефона, я ему передам. – Сказала она, чтобы хоть как-то его утешить.

Тот, кажется, сразу оживился: продиктовал номер, поблагодарил и попрощался.

– Нина! – Раздалось из кабинета начальника.

И секретарь принялась рыться в документах ещё активнее. «Да где же этот чертов договор?!»

– Нина! – Одинцов оказался у её стола так неожиданно, что девушка вскрикнула и уронила целую стопку бумаг.

Те разлетелись веером в разные стороны. Несколько листов приземлились прямо к ногам босса.

– За что я вам плачу, Нина?! – Завёлся тот, оглядывая кабинет. – Вы элементарно не можете даже держать документы в порядке!

– Простите… – Выдавила девушка.

– Вы всё вечно забываете, путаете, проливаете, ломаете! Я никогда не встречал никого более бестолкового, чем вы! – Воскликнул он.

И вот тут-то она не стерпела. Ка-а-ак дала ему пощечину с размаху!

И сама не поняла, как вдруг её губы оказались на губах этого несносного хама – то ли она сама его поцеловала вместо удара по щеке, то ли так покачнулась, что уткнулась губами в его лицо? В любом случае, это недоразумение длилось не дольше пары секунд и тут же оборвалось.

Нина отпрыгнула от мужчины, содрала с вешалки своё пальто, спешно накинула его на плечи, рванула свою сумочку и со всхлипом прокричала:

– Идите вы к чёрту, Олег Говн..Гов.. Геннадьевич! Я увольняюсь!

И убежала, звонко стуча каблучками по гладкому каменному полу.

А Одинцов так и остался стоять посреди приемной в полнейшем недоумении, да ещё и с поцелуем неуклюжей, но очень исполнительной Ниночки на своих губах.