Идеальный парень - Алексис Холл

– Алекс, – медленно сказал я, – ты ведь знаешь, что я гей, и именно об этом был весь предыдущий разговор.

– Ну, вместо наследницы у тебя может быть наследник.

– Я не знаю никаких наследников любого пола.

– Да неужели? – с искренним удивлением спросил он. – А к кому же ты тогда ездишь в Аскот?

Я закрыл лицо руками. Я был на грани и с трудом сдерживал слезы.

И снова доктор Фэрклаф взяла ситуацию в свои руки.

– В словах Тводдла есть смысл. Мне кажется, если у вас появится достойный партнер, это в скором времени исправит положение.

Я изо всех сил старался не думать об ужасном фиаско, которое потерпел с Кэмом в «Подвале». Но теперь воспоминания об этом вечере снова захлестнули меня, и я почувствовал себя униженным.

– Да я даже недостойного партнера не могу себе найти.

– Ну это, О’Доннелл, не моя проблема. Ступайте. Я и так потратила почти все утро, отвечая на письма, а потом и на разговор с вами.

С этими словами она повернулась к своему монитору и ушла в чтение. Вид у нее был такой сосредоточенный, будто я вовсе перестал существовать. Но в тот момент я бы не возражал, если бы это произошло на самом деле.

Когда я вышел из кабинета, у меня закружилась голова. Я закрыл ладонью лицо и понял, что мои глаза были влажными.

– Господи, – проговорил Алекс. – Ты что, плачешь?

– Нет.

– Хочешь, я тебя обниму?

– Нет.

Но он все равно меня обнял и неуклюже погладил по волосам. Кажется, то ли в школе, то ли в университете Алекс серьезно занимался крикетом – насколько вообще можно серьезно заниматься спортом, подразумевающим, что ты в течение пяти дней ешь клубнику и медленно прогуливаешься по полю, – и я обратил внимание на то, что его тело идеально подходило для крикета: худое, поджарое, мускулистое. В довершение от него невообразимо здорово пахло, так пахнет только что скошенная трава. Я уткнулся лицом в его дизайнерский кашемировый кардиган и издал звук, который, надеюсь, не был похож на рыдания.

Алекс, к его чести, сохранил абсолютное спокойствие.

– Тише, тише. Знаю, доктор Фэрклаф бывает иногда ужасно противной, но это еще не светопреставление.

– Алекс, – я всхлипнул и тихонько вытер нос, – «это еще не светопреставление» не говорят уже лет двести.

– Еще как говорят. Я вот только что сказал. Или ты не слышал?

– Ты прав. Это я сглупил.

– Не волнуйся. Я же вижу, как ты расстроен.

В этот момент я понял, что опустился почти на самое дно, разрыдавшись на плече у офисного дурачка.

– Со мной все хорошо. Просто я все еще никак не могу привыкнуть к мысли, что почти пять лет прожил совсем один, а теперь должен срочно найти себе парня, иначе потеряю единственную работу, где меня готовы терпеть, – благотворительный фонд, берущий на работу всех подряд, даже тебя с Ризом.

Алекс на мгновение задумался.

– Ты прав. Это ужасно. То есть мы с ним действительно совсем никчемные.

– Ой, да ладно, – пробурчал я. – Мог хотя бы обидеться. А то теперь я чувствую себя последним засранцем.

– Прости. Я не хотел.

Иногда мне начинало казаться, что Алекс на самом деле чуть ли не гений, а мы все – лишь пешки, выполняющие его великий замысел.

– Ты ведь специально это сказал?

Он улыбнулся то ли загадочной, то ли пустой улыбкой.

– Как бы там ни было, я уверен, что ты быстро найдешь себе парня. Ты симпатичный. У тебя хорошая работа. Про тебя даже недавно написали в газетах.

– Если бы все было так просто, я бы давно уже был не один.

Алекс присел на край своего стола.

– Взбодрись, старина. Мы справимся с этой задачей. У твоих родителей нет никого достойного на примете?

– Ты не забыл? Мой отец – бывший наркоман, который выступает теперь в реалити-шоу, а мама – известная в 80-х певица, которая живет затворницей с одной-единственной подругой.

– Да, но, думаю, они все еще члены какого-нибудь клуба?

– Нет, ничего подобного.

– Не волнуйся. Есть много других вариантов. – Он сделал паузу. – Подожди минутку, я сейчас что-нибудь придумаю.

Ну здравствуй, дорогое каменистое дно! Рад снова видеть тебя! Не хочешь стать моим новым парнем?

Через несколько томительных мгновений Алекс воспрянул, словно бигль, учуявший кролика.

– А что насчет ребят, с которыми ты учился в школе? Обзвони их, узнай, может, у кого-нибудь есть милая сестренка? Я хотел сказать, братишка? То есть братишка-гей?

– Я ходил в школу в крошечной деревне. Со мной училось еще три человека. И я потерял с ними связь.

– Как необычно. – Он озадаченно наклонил голову набок. – Я почему-то думал, что ты учился в Хэрроу.

– Знаешь, не все люди учатся в Итоне или Хэрроу.

– Ну да, разумеется. Только это девчонки.

Я был не в состоянии объяснять социально-экономическое устройство современной Великобритании человеку из привилегированной семьи, ровно как и то обстоятельство, по которому в названии шампанского «Моэт» буква «т» произносится, а в слове «мерло» – нет, хотя на «т» заканчиваются оба эти слова.

– Поверить не могу, что говорю это, но давай лучше вернемся к вопросу о том, как устроить мою личную жизнь?

– Признаться, я в некотором замешательстве. – Он замолчал, нахмурился и принялся теребить манжеты своей рубашки. Затем внезапно радостно улыбнулся мне. – Я тут кое о чем подумал.

В других обстоятельствах я бы не воспринял его слова всерьез. Но в тот момент я был в отчаянии.

– О чем?

– Почему бы тебе не сказать, что ты встречаешься со мной?

– Но ты же не гей. И все об этом знают.

Он пожал плечами.

– Я скажу всем, что изменил свою точку зрения.

– Боюсь, из этого ничего не выйдет.

– Ну, в наше время все так неопределенно. Двадцатый век и все такое.

Я решил, что сейчас не самый подходящий момент напоминать Алексу, какой век был на дворе.

– У тебя есть девушка? – спросил я.

– Ах, да, Миффи. Совсем забыл про нее. Но она отличная девчонка и не станет возражать.

– А я бы на ее месте стал. Да еще как!

– Может быть, поэтому у тебя никого нет? – Он посмотрел на меня с несколько уязвленным видом. – Ты, судя по всему, слишком требовательный.

– Послушай, я благодарен тебе за предложение. Но если ты забыл про свою настоящую девушку, не может так случиться, что ты забудешь и про своего фиктивного парня?