Когда замуж, Инка? - Лиззи Дамилула Блэкберн

В конечном итоге все мои усилия оказались напрасными.

– Хорошо хоть, что Брайана не уволили, – говорю я, пытаясь отыскать в этой кошмарной ситуации хоть что-то положительное. Он обнимает меня за плечи своими длинными ручищами и зарывается подбородком мне в волосы.

– Зачем они указали тебе на дверь? Не знаю, как выживу без тебя. – Он, конечно, переигрывает. – Знаешь, Инка, меня оставили только потому, что я – недавний выпускник, дешевая рабсила. Не верю, что Мэри тоже выставили. Я чуть в обморок не упал, когда увидел письмо.

Да, сократили не только меня, но и кучу другого народу, включая Мэри, что сильно меня удивило. Ее год как повысили. Еще оказались не нужны Санджей и Бобби, Гейле и Тони. Последний даже не успел закончить стажировку.

– Как там с паблик-рилейшнз? – спрашивает Брайан, убирая руки. На моем кардигане остался запах его «Пако Рабанне».

– Понятия не имею. – Джоанна отправляет в ближайшую корзинку ком смятых бумажек для заметок. – Но можешь мне поверить, я тянуть не стану, быстро все разнюхаю. Прямо с этих выходных начинаю подыскивать себе другую работу.

Нервы у меня как натянутые канаты. Последний раз я искала работу, когда мне было двадцать с небольшим. И даже тогда я отдавала предпочтение вариантам для недавних выпускников, а не местам в компаниях. Теперь изволь обновлять резюме, прочесывать интернет, вылизывать свою страницу в LinkedIn, заново учиться поведению на собеседованиях и все такое прочее…

Я мучительно глотаю. От всех этих мыслей мне становится тошно.

– Ты жива? – спрашивает Джоанна, кладя ладонь мне на спину.

Я мотаю головой, гоня ужасную мысль.

– Знаешь… – Я тягостно вздыхаю. – Я только сейчас осознала, что стала безработной.

Мы надолго умолкаем. Мне больно сознавать свое новое положение, им, наверное, тоже больно за меня.

– Ты оглянуться не успеешь, как получишь новое место, – говорит Брайан, чтобы разрядить обстановку. Нам кивает проходящая мимо уборщица с ведром и тряпкой. – В твоем резюме банк Godfrey, а это крупный калибр и гарантия лакомых предложений.

– К тому же тебе не придется отрабатывать уведомительный срок, – вторит ему Джоанна.

– Ты больше не должна будешь иметь дело с Луизой – этому можно даже позавидовать! – Брайан разводит руками. – Худшей начальницы не придумать при всем старании!

– Точно, – вяло отзываюсь я. – Но я все равно предпочла бы не терять работу.

Брайан выпячивает губы.

– Хочешь, чтобы я вернул все это добро обратно в ящик? – Он указывает на разноцветные бумажки для записок, которые я выгребла наружу.

– Нет! – отвечаю я с неожиданным для самой себя чувством. – В пакет их, в пакет!

Мы принимаемся разбирать мои бумаги. Я стараюсь не обращать внимания на наворачивающиеся слезы. В последний раз я вижу этот стол, сижу в этом кресле, смотрю в два этих монитора. Наверное, так чувствует себя жена, получившая после непоправимой ссоры с благоверным документы на развод. Нестерпимая несправедливость!

Мы молча заканчиваем уборку и плотно набиваем мусорную корзину ненужными бумагами. Я встаю и задвигаю кресло под стол. Джоанна и Брайан опускают голову.

– Прощай, Godfrey & Jackson, – шепчу я. На последнем слоге у меня срывается голос. Я намерена произнести прощальную речь, но меня отвлекает вибрация телефона. Я выхватываю его из кармана, смотрю на экран и чувствую в горле горечь.

Проклятье! Это матушка.

Очередная проблема. Черт меня дернул наплести ей о повышении…

Куда бы я девалась без любимой тетушки?

Четверг

История браузера:

Как быть при сокращении штатов?

Операционный вице-президент в инвестиционных банках вакансии

Бесплатные шаблоны для резюме Смешные видео с собачками

Я сижу в своем любимом кресле в кабинете тети Блессинг в ее таунхаусе в Поплар[7]. Здесь я всегда доверяю свои проблемы любимой тетушке в надежде на добрый совет и на помощь. Она умеет смотреть на вещи объективно. Тетя Блессинг мне как вторая мать. Она была рядом, когда умер папа: заплетала нам с Кеми косички, помогала с уроками, делала покупки. За долгие годы мы очень сблизились. С ней я даже откровеннее, чем с мамой. У мамы твердые установки, а тетя Блессинг умеет смотреть на вещи с неожиданной стороны: к примеру, она помогла мне с политическим лавированием на работе, не то что мама, просто сказавшая тогда: «Да вразумит тебя Господь!» Обычно я исполнена любви к своей тетушке – обычно, но не сегодня.

– ТЕТЯ! – Я недоверчиво смотрю на нее. Уж не ослышалась ли я? – Как можно говорить про увольнение, что «нет худа без добра»? Ты забыла, как мы вместе составляли мое прошение о повышении?

Пока я расписывала ей свою беду, тетя Блессинг курила свою любимую электронную сигарету, выпуская мне в лицо густой цитрусовый дым. Теперь она ее, к счастью, отложила.

– Все я помню, Инка, – отвечает она мне с завидным спокойствием. – Брось, тебе же никогда не нравилась твоя работа! Сколько раз, сидя в этом самом кресле, ты жаловалась на заведующую, на офисную культуру, на стресс?

Я морщусь.

– Вот я свою работу обожаю. – В знак искренности тетя Блессинг прижимает руку к груди, заставляя меня скорчить гримасу.

– Ты – другое дело. Ты прямо как Аннализ Китинг.

Она непонимающе хмурится.

– Это персонаж Виолы Дэвис в сериале «Как избежать наказания за убийство».

Она закатывает глаза.

– Не усложняй. Я просто говорю, что, может, пришла пора поискать другую работу. Восемь лет – длинный срок. Тебя дважды обманывали с повышением. Дважды! Честное слово, Инка, я удивлена, что ты так долго продержалась.

Я ковыряю носком туфли ковер. У нас с ней не первый разговор такого рода. Но с какой стати мне хотеть расставаться с одним из престижнейших банков мира? Godfrey & Jackson – все равно что Гугл в мире финансов.

– Надо двигаться вперед. Какие банки у тебя на примете? Oscar Larrson? Citi? Deutsche Bank?

Я виновато смотрю на тетю Блессинг.

– Понятно. Ты еще не начала искать.

– Меня только что уволили. Мне нужно несколько дней, чтобы прийти в себя.

Эти несколько дней я буду тупо смотреть телик, но в этом я ей не признаюсь.

Тетя Блессинг ставит меня на место суровым взглядом.

– Не трать время на жалость к себе и на скулеж.