Две чаши весов - Айрис Оллби

— О ней, — ответил он как-то невнятно, словно у него распух язык.

Почему-то его слова ранили девушку, ей было неприятно это слышать. Ну, конечно, от одного женатого мерзавца попала в плен к другому! Ну и везение! Подлец за подлецом…

— А ты… ты посмел целоваться со мной! — Она отбросила красивую рубаху, словно та выпачкана грязью. Даже под теплым одеялом ее охватил озноб. Опять женатый мужчина!

Лилит уставилась на него в надежде, что он возразит, но ловелас молчал. Вместо ответа лишь как-то странно покачал головой, вроде подтверждая ее предположение. Глаза у него потемнели и сузились, стали как щелочки, а рот жестко сжался.

— Вовсе нет, — пробормотал он.

— Что? — удивилась она, продолжая смотреть на него еще более пристально. — Хочешь сказать, что у тебя нет жены?

— Я не женат! Да, да… — Черные глаза, похожие на кусочки антрацита, как-то дразняще смотрели на нее, а голова продолжала утвердительно кивать. — Это тебя утешает?

— Брачные клятвы забывать грешно, — слабо прошептала Лилит.

— Ты совершенно права, красавица, — ответил он, почему-то вздыхая. — Они нерушимы.

— Так ты разведен? — задавая этот вопрос, она чувствовала себя очень неуютно, но хотелось знать правду.

Вероятно, до него дошло, что они не понимают друг друга, глаза потеплели.

— Я разведен. А моя бывшая жена уже поторопилась выйти замуж за одного паршивца, — он сделал ударение на последнем слове, — который, по ее убеждению, более перспективен, чем я.

— Значит, она сбежала от тебя с кем-то? — Лилит подумала о том, почему женщина поступила с ним так.

— Разве я тебе говорю не об этом? — В глазах появились искорки гнева. — Здесь в ящике, — он указал на шкафчик, в котором недавно рылась девушка, — лежит открытка, в которой она рассказывает мне о своем новом муже.

— Ах, та самая из Нью-Йорка, которая начинается словами: «Поздравь нас»? — Лилит смутилась. — Это все, что я прочла. Больше ни строчки…

— Открытка на то и открытка, текст доступен любому. Каждый, если захочет, может прочитать. Лучше поговорим о другом! — По его тону Лилит догадалась о чем. — Ты, красавица, до сих пор не одета.

— Ох! — Она схватилась за край одеяла, крепче прижимая его к себе, и наклонилась за брошенной на пол рубашкой. — Хорошо, я надену ее. Не возражаешь? — Удивительно, но почему-то она вдруг почувствовала странный прилив оптимизма, какой-то всплеск душевного подъема. — Почему, когда ты говоришь «да», отрицательно качаешь головой? — как бы между прочим спросила девушка, расстегивая пуговицы на рубашке.

— Черт возьми, никак не могу отделаться от этой привычки. Последние годы пришлось провести в Болгарии, работал в одном представительстве. Там все жители, говоря «да», отрицательно качают головой и наоборот. Я привык к такой манере и никак не могу отучиться. Ты не первая, кто замечает это.

— Значит, это выглядит так? — Забывшись, Лилит повернулась к хозяину и скопировала его движение. — Правильно?

Что я делаю? — удивилась она, почувствовав, что ее волосы оказались поверх одеяла, а плечи открылись. И услышала его короткий вздох. Бог мой, он думает, что я кокетничаю, опять его дразню. Это ни к чему хорошему не приведет:

Однако помимо воли девушка кокетливо захлопала ресницами и посмотрела на собеседника с вызовом.

— Прекрати! — Его глаза сверкнули, а голос приобрел металлический оттенок. — Тебя это не украшает!

Она ведет себя рискованно и глупо. Лилит поняла это. И все же ее округлившиеся глаза, не отрываясь, смотрели на него. Они дразняще поблескивали, ставя ее в двусмысленное положение. Непонятно почему, но она не могла взять себя в руки.

— Ты что, хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью? — спросил он с откровенной грубостью. — Но не забывай, у меня, как и у тебя, нет никакого желания заводить ребенка.

— И не только поэтому, — произнесла она тоном всезнайки и скривила губы в презрительную гримасу. — А потому…

— Потому что ты не питаешь ко мне доверия, — сказал он, не давая ей возможности договорить. — Согласен. Но уж коли я отнесся к тебе, как к скромной девушке, то и ты должна вести себя соответственно.

— Хорошо, хорошо, — сказала она виновато. — Можешь прекратить свои проповеди.

— Проповеди! — Он так громко рявкнул, что, казалось, задрожали стены каюты. — Не пытайся вывести меня из терпения.

— Отлично. — Она повернулась к нему спиной. — Тогда, чего ты стоишь, уходи и позволь мне…

Еще до того, как девушка успела договорить, дверь каюты с шумом захлопнулась. Лилит схватила рубашку и сразу же почувствовала легкий аромат корицы и розы. Он сказал, что это запах увядших цветов. Не его ли бывшая жена любительница аромата, которым пропитаны все его шкафчики и ящички?

Какова же эта женщина? Бесспорно, обладает редким вкусом в одежде и знаток тонких запахов. Эта рубашка, должно быть, предназначалась для особых случаев. А как выразительна вышивка, какой подбор цветов! Шелковые стежки сделаны очень своеобразно.

Как и следовало ожидать, рубашка оказалась слишком большой. Рукава болтались значительно ниже кистей, плечи висели почти до локтей. Подол рубахи доходил до колен. При такой длине Лилит совсем не требовались брюки. И все же она надела их, хотя штанины пришлось закатать.

Посмотрев на себя в этом наряде, модница хихикнула.

Должно быть, он услышал ее смешок и спросил из-за двери:

— Ты закончила? Хорошо! — Хозяин распахнул дверь. — Теперь пора поесть…

На какое-то мгновение он застыл в дверном проеме. Антрацитовые глаза округлились. Мужчина громко хмыкнул и потянулся за чем-то.

— Держи!

Она поймала брошенную короткую веревочку, сплетенную из желтых и коричневых эластичных нитей, с крючочками на обоих концах.

— О, спасибо!

Лилит завязала импровизированный пояс. Но когда закрепила два бронзовых крючочка, услышала, как хозяин коротко и раздраженно вздохнул.

— Да, поясок не особенно выручает, — сказал он. Она непонимающе посмотрела на него, затем, смущаясь, оглядела шелковую ткань.

— Сквозь нее ничего не видно?

— Нет, но я помню, что находится под ней… Неважно. — Он подтолкнул гостью к выходу на палубу. — Давай закусим.

— Помочь?

— Устраивайся на палубе и спокойно жди.

Хозяин вытащил из шкафчика две коричневые керамические тарелки и поставил на столик.

Пожав плечами, она вышла из каюты. Оказавшись на залитой солнцем палубе, девушка ощутила новый прилив бодрости. Солнце стояло высоко. В небе не было ни облачка. На пляже кипела курортная жизнь. Цветные зонтики на тонких ножках раскрыты, на песке нежились любители позагорать. Кое-кто плескался в изумрудных водах Средиземного моря. А дальше за волнорезом мелькали паруса прогулочных яхт. Глядя на них, девушка подумала, что на одной из этих яхт она могла бы быть с Бертом, не выполни просьбу отца позвонить ему.