Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем - Дженнифер Хартманн

– Проблемы? – Я сглатываю.

Он на мгновение поднимает взгляд, затем печатает что-то на компьютере.

– Если начнут приставать к тебе или досаждать. Нашим прошлым администратором была бабушка Кенни.

– Ах, – моя улыбка становится натянутой. – Я могу за себя постоять.

– Как скажешь. – Кэл снова что-то печатает. – Не хочешь посмотреть, что я делаю?

– О! – я чуть не роняю корзинку второпях, потом пристраиваю ее на стул вместе с сумкой и подбегаю к приемной стойке, которую Кэл занимает почти целиком. – Да-да, я вся внимание. Только скажи, чего хочешь, и я все сделаю! – я краснею, когда осознаю двусмысленность этой фразы. – В рамках работы, – уточняю я, указывая на компьютер.

Он приподнимает темную бровь.

– Ты всегда так гиперактивна по утрам?

– Прости, немного нервничаю.

– Почему?

– Из-за новой работы. Но ты не волнуйся, я слушаю. – Надо было оставить волосы распущенными, они бы спрятали мой румянец. Я подхожу ближе и, наклоняясь к экрану, начинаю следить за бегающим курсором. В программе с логотипом-мартышкой есть несколько категорий: задания, инвентарь, квитанции, технические отчеты.

Кэл не тратит времени зря.

Он делает все молниеносно.

Я едва успела разобраться с программой, а он уже объясняет мне, как принимать оплату картой, показывает банку для мелочи и перечисляет сегодняшних клиентов. К счастью, я записывала самое главное в блокнот в надежде, что перед открытием у меня останется время все перечитать и усвоить.

– Понятно? – он опирается ладонями о стойку. На его жилистых руках выделяются вены и пятна чернил.

Я в панике смотрю на свои заметки и кусаю губу.

– Конечно.

– Ты уверена? Я могу объяснить еще раз.

Мы на мгновение встречаемся взглядами; его медные глаза мерцают в тусклом свете. Мне хочется задать ему сотню вопросов, не имеющих отношения к работе.

Как у тебя дела?

Нет, постой… Кто ты?

Изменился ли твой смех? Твои объятия? Любишь ли ты по-прежнему хлопья с шоколадным молоком?

Он смотрит на меня, и между его бровями залегает морщинка. Может, он тоже хочет меня о чем-то спросить? Я хочу, чтобы он спросил. О чем угодно. Я хочу признаться, что все это время думала о нем. И о ней.

– Я пыталась тебя найти, – шепчу я, не в силах удерживать правду в себе. Кэл хмурится сильней, мрачнеет и сжимает зубы, глядя на меня в упор. Я смотрю, как мелькают чувства в его глазах, хотя он старается сохранять бесстрастность. Мои слова – как лучи солнца на ледяной глыбе. – Я правда пыталась. Во всех соцсетях.

Он отводит взгляд, наклоняет голову.

– Я этой хренью не пользуюсь.

– Я так и поняла, – киваю я. – Мне хотелось знать, что с тобой случилось. Что случилось с…

– Я не за этим дал тебе работу. – Он резко поднимает голову. На его лице застыло ледяное выражение, в глазах зарождается буря. – Я не хочу это обсуждать, Люси.

– Ты делаешь вид, будто прошлое ничего не значит.

– Потому что это прошлое. Люди меняются, черт побери. Живут дальше. Я уже не ребенок, и, если мы будем работать вместе, – он указывает татуированным пальцем на меня и на себя, – лучше бы тебе перестать надеяться, что сможешь взять меня измором с помощью улыбок, позитива и бананового хлеба.

Я отшатываюсь, когда он выпрямляется и нависает надо мной. Мои глаза подергиваются пеленой, и я смотрю на его серую майку, не решаясь взглянуть в лицо.

– Хорошо, – говорю я, до нелепого робко. Мой голос чуть дрожит, и Кэл негромко вздыхает.

Когда я наконец поднимаю взгляд, он трет лицо рукой, задевая жесткую щетину.

– Блин, – бормочет он. – Прости.

– Ничего. Я лезу не в свое дело.

– Я повел себя, как козел. – Обхватив рукой подбородок, он поворачивается к умирающей орхидее на краю стойки. Ее розовые лепестки пожухли и потускнели. Кэл закрывает глаза и выдыхает через нос. – Я просто хочу, чтобы отношения между нами были профессиональными. Скажи, что ты понимаешь.

Я поспешно киваю.

– Понимаю.

– Я не хотел тебе грубить, – добавляет он, оборачиваясь.

Я смотрю на него с комком в горле – с куском моего разбившегося сердца. Сглотнув, я через силу улыбаюсь.

– Все в порядке.

– Я не хотел. Просто не знаю, как себя вести, когда ты так на меня смотришь.

– Как смотрю? – шепчу я.

Он смотрит вниз, потом снова на меня, и на мгновение его лицо искажается от боли.

– Будто видишь ее.

Я не успеваю осознать, что за эмоция охватывает меня, что за чувство пронзает мою грудь горячим ножом. Дверь в мастерскую распахивается, и внутрь входит мужчина в белой кофте, с оливковой кожей и волосами цвета вороньего крыла.

Он поднимает стаканчик с кофе в знак приветствия.

– Йо.

Когда он замечает меня рядом с Кэлом, то замирает на месте от удивления. Я улыбаюсь, чтобы подавить неловкое чувство.

– Доброе утро.

– Ты новенькая?

Я киваю, машинально теребя гигантский пучок волос.

– Люси. Я тут первый день.

Кэл откашливается и отходит в сторону, шаркая поношенным кедом по линолеуму.

– Она будет администратором. Люси, это Данте, один из механиков.

– Приятно познакомиться.

Данте делает глоток и смеряет меня одобрительным взглядом.

– Мне тоже. Надеюсь, ты сможешь удерживать нас, дегенератов, в строю. – Он ухмыляется и смотрит на корзинку с маффинами на стуле. – Это ты испекла?

– Да. – Я выхожу из-за стойки. Подол моего желтого платья плавно колышется. – С яблоками и корицей.

– Класс. Отличная находка, босс.

Кэл невнятно мычит, переворачивает свою бейсболку козырьком назад и подходит к стоящему в углу кулеру с водой. Он наполняет картонный стаканчик, потом возвращается к стойке и выливает воду в горшок с орхидеей. Не поворачиваясь, но явно обращаясь ко мне, он произносит:

– Если будут вопросы, спрашивай меня. Парни тоже умеют пользоваться системой, но я бы предпочел сам тебя обучать.

– Хорошо. Как скажешь.

Кэл выбрасывает стаканчик в урну и скрывается в кабинете, оставляя меня с моими неаккуратными заметками и путаницей в голове.

Мимо проходит Данте.

– Дам тебе несколько советов, – говорит он, останавливаясь у стойки и отпивая кофе.

– Я слушаю.

– Во-первых, – он поднимает палец, – не говори с ним, пока он не выпил кофе. Во-вторых, не обсуждай с ним его семью и личную жизнь, независимо от кофе. В-третьих… – он поднимает третий палец, потом задумывается. – На самом деле, первых двух хватит.

С гримасой на лице я размышляю, стоит ли это записать. Но по большому счету слова Данте сводятся к одному: избегай Кэла.

– Ах да, чуть не забыл, – говорит Данте, постукивая пальцами по стойке и двигая бровями вверх-вниз. – Ничего не