Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем - Дженнифер Хартманн

В этот момент я осознаю, что он застукал меня на прогулке вместе с мамой и собаками, пышущую здоровьем, после того как я отпросилась с работы и оставила его без администратора.

Наверное, он хочет уволить меня лично.

– Я правда была у врача, честное слово! – говорю я в панике. – Мне прописали лекарства, потом пришла мама, потому что она волновалась, а собак нужно было…

– Все нормально, – перебивает Кэл. Он снимает бейсболку, взлохмачивает волосы – каким-то удивительным образом они неподвластны воздействию влаги, – и вновь надевает ее козырьком вперед. – По твоему голосу было ясно, что это не простуда. У тебя же астма, я хотел убедиться, что все хорошо.

Во мне разливается тепло.

Я никогда не рассказывала Кэлу и Эмме правду о своем здоровье. Проще было сказать, что у меня астма. Это как-то ближе и понятней. После неприятного происшествия в детстве я взяла с родителей слово, что они ничего не скажут моим друзьям – вдруг те начнут меня избегать? Я ужасно боялась, что меня будут жалеть или сторониться из-за моей болезни.

Эта мысль была мне невыносима.

Наконец я говорю с улыбкой:

– Значит, ты зашел меня проведать?

Он хмурится, будто я сказала полную чушь, но я вижу искренность в его золотых глазах.

– Да подумаешь, – бормочет он, опуская голову. Потом он переводит взгляд на домик: все те же кирпичи медового цвета, все те же белые ставни. Гигантский клен на заднем дворе раскинул свои ветви над крышей, а перед домом цветут пышным цветом три розовых куста. Все как раньше.

– Ничего не изменилось, – голос Кэла звучит мягче. – Я столько лет не проезжал мимо. Просто не мог.

Кэл смотрит на дом измученным, остекленевшим взглядом. Мои глаза невольно наполняются слезами.

Я хочу пригласить его внутрь.

Показать ему дневник Эммы.

Поплакать и посмеяться вместе с ним, предаваясь воспоминаниям.

Кэл делает судорожный вдох и искоса смотрит на меня. Резкий порыв ветра доносит до меня яркий, с дымком, аромат его кожи. Бурбон, дуб и пряная нотка.

Запах тоже приносит воспоминания. Я словно ощущаю вкус дождевой воды на языке, как в тот день, когда мы втроем носились по полузатопленному двору. В нашем смехе звенела чистая невинность.

Мы глядим друг другу в глаза, и тут молния яркой вспышкой прорезает тучи, и разверзаются хляби небесные.

Дождь хлещет как из ведра.

Сильным беспрерывным потоком.

Кэл запрокидывает голову, поправляет бейсболку и трет лицо ладонью.

– Черт, – едва слышно шепчет он.

Не знаю, проклинает ли он дождь или принесенные им незваные воспоминания. Мне хочется одновременно и рассмеяться, и заплакать. Но я лишь смотрю на него, приоткрыв дрожащие губы и тяжело дыша. Мое сердце будто вот-вот выпрыгнет из груди.

Он сглатывает и вновь переводит взгляд на меня. В его глазах на мгновение разгорается пламя, когда он смотрит на мою промокшую блузку.

– Увидимся в понедельник, – негромко говорит он, когда наши взгляды встречаются.

Я слабо киваю. Он возвращается к мотоциклу; мокрая майка плотно облепила мышцы его живота и груди.

– Хорошо. До встречи.

Кэл разворачивается и запрыгивает на мотоцикл.

Когда он заводит мотор, дождь ослабевает, будто он пролился специально для нас. Я остаюсь дрожать, стоя в траве, пока Кэл выезжает на улицу.

Он делает вид, будто ему все равно, будто его визит ничего не значит, но я видела волнение в его глазах.

Я точно знаю, что видела.

И я знаю, что это что-то значит.

Я гляжу, как задние фары мотоцикла Кэла растворяются в тумане, и вспоминаю слова Эммы.

Как можно не волноваться, когда любишь кого-то?

Так не бывает.

Глава 7

– Это что еще такое?

Я так резко оборачиваюсь, услышав голос Кэла, что волосы хлещут меня по лицу. Должно быть, он вошел через переднюю дверь, но даже звон бубенчиков не смог нарушить мою концентрацию.

– Доброе утро! – я улыбаюсь, держа в руке розовый маркер. Осознав его вопрос, заданный недовольным тоном, и заметив не менее недовольное выражение лица, я хмурюсь. – В смысле – что такое?

– Я про рисунки, Люси.

Я бросаю взгляд на лежащую на приемной стойке доску, которую украсила сердечками, звездочками и улыбающимися рожицами.

– Это новая вывеска. На ней будут указаны цены и специальные предложения. Совсем как меню в кафе, только для машин.

– Выглядит, как что-то из младшей группы детского сада.

Поникнув, я пытаюсь объяснить, зачем я заявилась в шесть утра в понедельник и начала облагораживать мастерскую, которая сейчас производит довольно удручающее впечатление.

– Понимаешь, вы же называетесь «Уголок Кэла». Очень милое название. Нужно ему соответствовать.

– Нет.

Видимо, наша субботняя встреча под дождем не растопила его ледяное сердце.

– Посетителям понравится, я уверена, – продолжаю я, не позволяя себя поколебать. – У вас здесь мрачная берлога с белыми стенами и странным запахом. Смотри, я поставила восковую аромалампу.

Кэл одет в коричневую вязаную шапочку, белую майку и потертые голубые джинсы. Из-под шапки выбиваются мягкие пряди волос, плохо вяжущиеся с небритой щетиной и татуировкой в виде розы с черепом. Нахмуренные брови оттеняют его незамысловатый образ.

Он делает глоток из термоса и смотрит на аромалампу, примостившуюся рядом с кулером.

– Вот почему здесь пахнет, как в стрип-клубе?

– Ежевика и ваниль, – поясняю я.

– А почему она в форме карусели?

Пожевывая нижнюю губу, я выхожу из-за стойки и встаю рядом с ним в центре лобби.

– Она напоминает мне, как мы вместе ходили на ярмарку. Ты, я и Эм…

В его глазах мелькает угроза.

– Эмоции, хлеставшие через край. – Я откашливаюсь в кулак. – Если не нравится, я куплю другую. Там есть в цветочек, есть с узорами. Есть в форме совы.

Солнце едва взошло, а Кэл, похоже, уже сыт мной по горло. Пробурчав что-то себе под нос, он подходит к стойке, ставит на нее свой термос и наклоняется, чтобы достать папку с бумагами.

Я продолжаю заполнять тишину болтовней.

– Еще раз прости, что пропустила субботу. Я не хотела…

– Хватит извиняться. Все нормально.

– Не думай, что я плохая сотрудница.

– Я так не думаю. – Он перебирает бумаги, потом кладет папку обратно и смотрит на меня. – Впрочем, переодеться тебе не мешало бы.

Я моргаю.

– Что? Переодеться?

– Да. Держи. – Кэл огибает стойку, находит в шкафчике картонную коробку, потом кидает мне футболку. – Надень.

– Зачем? Ты ничего не говорил про дресс-код. – Я нюхаю футболку с логотипом музыкальной группы и кривлюсь. – Воняет грязными ногами.

– Это футболка Кенни.

– Кенни ею ноги вытирает?

– Уже