Снежный ангел - Мэри Бэлоу

Эта часть их совместной жизни, самая интимная часть, почему-то нисколько не сближала их. Более того, ей всегда казалось, что в эти моменты Леонард отдаляется от нее и уходит куда-то далеко-далеко. И он всегда очень тяжело дышал, иногда даже похрюкивал. А в последние годы это стало занимать у него слишком много времени.

Розамунда никогда не отказывала ему в близости, потому что знала – он ее муж и это доставляет ему удовольствие. Но сама всегда испытывала при этом неловкость. Было что-то не правильное в том, что она отдавалась человеку, которого воспринимала только как отца.

И наступило время, когда она начала задумываться о более молодых мужчинах – стройных, сильных, полных энергии. Таких, как мистер Холлидей.

Розамунда спряталась под одеяло.

О Боже, зачем она только вылезла из экипажа Денниса! Как это глупо и по-детски! В результате собственной вспыльчивости она оказалась наедине с мужчиной, который должен был привезти сюда свою любовницу. И думает о таких вещах, от которых краснеет до корней волос.

Розамунда надеялась, что за ночь снег прекратится и утром ее разбудят ласковые лучи солнца.

Но на следующий день снегопад только усилился.

– Прости нас, Господи, – причитала миссис Ривз, подавая завтрак. – Похоже, за эти два дня выпал весь снег, который был заготовлен у Него на зиму. А ведь только на прошлой неделе я говорила Ривзу, что этой зимой снега так и не будет. И вот, посмотрите.

Лорд Уэзерби смотрел на сугробы из окна своей комнаты почти все утро. Снегом завалило все тропинки и подъездную дорогу.

– Хорошо, что вы приехали на неделю, сэр. Ума не приложу, как бы вы сейчас выбирались отсюда, – добавила миссис Ривз.

Граф улыбнулся Розамунде, когда они остались одни.

– Вы все еще волнуетесь за брата? – спросил он. – Право, не стоит. Вы же говорите, с ним были лакей и кучер? Слуги всегда отличаются благоразумием. Они не стали бы рисковать своей шкурой даже в том случае, если бы сам он захотел рискнуть своей. Наверняка ваш брат сидит сейчас где-нибудь на постоялом дворе, возмущаясь отсутствием удобств и непредвиденной задержкой.

– И ужасно беспокоится обо мне, – добавила Розамунда. – Бедный Деннис. Я всегда приносила ему столько огорчений. Наверное, он почувствовал облегчение, когда я вышла за Леонарда. И вот теперь, когда он снова принял на себя ответственность за мое благополучие, я сразу же влипла в переделку. Мне не следовало выходить из его экипажа, правда?

– Всем людям случается совершать необдуманные поступки, – сказал он. – Я уверен, что в тот момент это казалось вам единственно правильным выходом.

– Как только я начинаю общаться с Деннисом, мне сразу хочется вспылить, – призналась она. – На Леонарда я никогда не сердилась. Мы жили с ним очень дружно.

За столом воцарилось молчание. Стало так тихо, что лорд Уэзерби слышал хруст тоста, который жевал.

– Как вы думаете… – начала она.

– Чем вы обычно занимаетесь… – сказал он одновременно.

Розамунда улыбнулась.

– Чем я обычно занимаюсь? – спросила она.

– Когда идет снег, – закончил он.

– Сижу и смотрю в окно, – ответила Розамунда – А когда снегопад заканчивается, выхожу на улицу и делаю снежных ангелов. Я люблю снег. Настоящие снегопады бывают так редко. Забавно, что в этот раз снег выпал как раз тогда, когда он не нужен, верно? Как вы думаете, когда он перестанет идти и начнет таять?

– Ради вас, я надеюсь, что скоро.

«И ради себя», – подумал он. Всю ночь он ворочался в кровати без сна и надеялся, что утром ему станет легче. При свете дня мысли о женщинах и любовных утехах обычно отступают. Кроме того, граф надеялся, что его гостья наденет что-нибудь не столь вызывающее, как то оранжевое платье.

И правда, она надела свое бледно-голубое шерстяное платье и уложила волосы в строгую прическу. Но шерстяные платья будто специально созданы для стройных женщин. Мягкая ткань подчеркивала гибкость тонкой талии, а блеклый голубой цвет удивительно шел к темным глазам и волосам Розамунды.

Возможно, он смог бы как-то притерпеться к этому платью, если бы она не воспользовалась духами Джуд. Она выбрала именно те духи, которые нравились ему больше всего, он сам купил их своей любовнице. Граф помнил, что в магазине, вдохнув их аромат, представил, как будет втирать душистые капли в роскошное тело Джуд. И теперь ему было нелегко ощущать запах этих духов, доносившийся до него через стол от миссис Хантер.

– Боюсь, в этом доме не предусмотрено развлечений для леди, – сказал он. – Разве что карты. Но мы же не можем целый день играть в карты?

Она наклонилась через стол и живо поинтересовалась:

– А чем вы собирались заниматься со своей любовницей?

И тут же покраснела, как помидор. Он усмехнулся, глядя на нее:

– Мне тоже приходилось жалеть о сказанном после того, как слова вылетели изо рта. Не сомневаюсь, миссис Хантер, что у вас достаточно богатое воображение для того, чтобы представить, каким образом мы провели бы этот день вместе с Джуд. Но если вы обратили внимание, я сказал, что здесь нет развлечений для леди.

– О Боже, эти глупые слова будут сниться мне теперь в кошмарных снах, – сказала Розамунда, пряча лукавую улыбку. – Я буду просыпаться в холодном поту и заламывать руки.

Она взяла еще один тост и положила на него ложку лимонного джема. Граф наблюдал за ней с веселым удивлением. Похоже, с миссис Хантер невозможно соскучиться. Она пыталась распределить джем по всему тосту, но взгляд графа смущал молодую женщину, и у нее ничего не получалось.

– Вот если бы вы были мужчиной, – сказал он, наконец сжалившись над ней и отводя взгляд в сторону, – мы могли бы сыграть в бильярд. Но поскольку вы женщина, этот вариант тоже отпадает. Прайс говорил, здесь есть какие-то книги. Если хотите, можно их поискать.

Розамунда отложила нож и умоляюще посмотрела на него.

– Но я играю в бильярд, – сказала она. – Я уговорила Леонарда научить меня, и мы часто играли. Правда, он смеялся надо мной, потому что я никогда не могла обыграть его, но его никто не мог обыграть. И я никогда не позволяла ему поддаваться. Он был очень хороший.

– Значит, решено, на утро у нас будет бильярд. А днем снег, возможно, закончится, и тогда мы выберемся на улицу. Мне бы хотелось посмотреть на ваших снежных ангелов. Она засмеялась:

– Но здесь же нет детей! Играть в снежки и лепить фигуры можно только для того, чтобы позабавить детей, иначе вас обвинят в ребячливости.

– Обещаю, что не стану вас ни в чем обвинять, – заверил он, театрально прикладывая руку к груди. – Снежки, вы сказали? Я тоже умею играть в снежки.

Розамунда засмеялась.

Она вдова, стучала мысль где-то в глубине его сознания. Молодая вдова немолодого мужчины, который три года болел и умер год назад. Привлекательная вдова. Возможно, она была бы не против…