Столкнувшийся - Бекка Стил

— Не лезь в мою постель.

— Ладно. - Я поднялся, бросив на него взгляд, и сел в кресло за столом, перекатив его так, чтобы оно оказалось рядом с его кроватью. Он тем временем устроился у изголовья, запивая обезболивающее стаканом воды, который я оставил для него вчера вечером.

— Какого хрена ты здесь? Я знаю, что это не для того, чтобы принести мне кофе. Я уже в порядке. Ты мне больше не нужен в роли медбрата.

Это было спорно. Но перейдем к тому, почему я здесь. Он был прав, это было не для того, чтобы принести ему кофе.

— Я хочу знать, почему ты выбрал меня из всех.

Его плечи напряглись. Опустив стакан с водой, он заменил его на кружку с кофе, подтянул колени под одеяло и спрятал лицо за кружкой.

— Ты был моим последним и единственным выбором, - сказал он категорично.

— Но как? У тебя наверняка есть друзья, которым ты можешь позвонить? Кто-то, кто нравится тебе чуть больше, чем я?

— Мне все нравятся больше, чем ты, - прорычал он. — У папы медовый месяц, мама отправилась в духовное путешествие, а мои друзья... послушай. Мне было чертовски больно, ясно? Я не хотел валяться на чьем-то диване или на дерьмовой запасной кровати с пружинами, упирающимися мне в спину. Я хотел быть здесь, в своей удобной кровати, с собственной ванной. То, что ты вынужден был быть рядом со мной, было неожиданным бонусом.

Большую часть времени он спал, так что я не совсем был в его распоряжении, но все равно. Я обдумал его слова. В них был смысл.

— Ладно. - Пожав плечами, я поднялся на ноги. — Спасибо, что сообщил мне. Если ты теперь чувствуешь себя хорошо, то я тебе здесь больше не нужен.

Я уже дошёл до открытой двери, когда снова раздался его голос.

— Подожди.

Я обернулся и наши глаза встретились. Он пошевелился, одеяло сползло вниз и... черт. По всей худой, слегка подтянутой груди расплывалось множество синяков синего и фиолетового цветов.

— Я не... я не в порядке, ладно, - процедил он. — Но я больше не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы ты за мной ухаживал. Иди и делай все, что хочешь, мне все равно.

— Хаксли. - Я сделал шаг к нему, пытаясь вспомнить инструкции, которые давал нам парамедик перед отъездом. — Тебе нужно перевязать этот синяк.

Посмотрев вниз, он выругался про себя. Он явно скрывал от меня эти синяки, потому что каждый раз, когда я его видел, он либо лежал под одеялом, либо был в футболке, но теперь их было не скрыть.

— Я, блядь, пытался, но...

Я поднял руку.

— Вот что сейчас произойдет. Я помогу тебе забинтовать грудь, а потом оставлю тебя. Это работает в обе стороны. Ты не хочешь, чтобы я был здесь; я не хочу быть здесь. Но, Хакс, если ты посмеешь нанести себе еще какие-нибудь травмы и твой отец узнает об этом, я тебя убью.

Только после того, как он странно смотрел на меня в течении минуты, я прокрутил в памяти то, что я ему сказал. Черт. Я назвал его Хаксом - откуда это взялось? Мы не были и, вероятно, никогда не будем на стадии сокращения имен.

Оторвав взгляд от его лица, я пересек спальню и вошёл в ванную комнату, в поисках рулона эластичных бинтов. Когда я вернулся и сел на край кровати, я приготовился к тому, что он снова оттолкнет меня, но он остался на месте, уставившись на неподвижную точку на стене, а не на меня. И это было хорошо.

Я размотал бинты и прочистил горло. Его челюсть сжалась, но он поднял руки настолько, что я смог обмотать бинты вокруг его тела. Сдвинувшись ближе к нему на кровати, я протянул руку. При первом прикосновении кончиков моих пальцев к его коже мы оба резко вдохнули. Мое сердцебиение участилось. Я никогда не был так близко к нему, никогда не прикасался к нему без всякой враждебности. Осторожно я начал обматывать бинты вокруг него, стараясь не прикасаться к нему без слоя ткани между моей кожей и его. Когда я закончил, то не стал отстраняться от тепла его тела. Мы оба дышали тяжелее, чем обычно, и все, чего я хотел, - это отстраниться от него. Очистить свой разум от воспоминаний о его теплой, гладкой коже, о том, как билось его сердце под моей ладонью, когда я обматывал его эластичной тканью, как его бедро прижималось к моему, как его дыхание касалось моих волос, когда я опускал голову, чтобы закрепить повязки.

— А теперь убирайся из моей комнаты. - Его голос был хриплым.

— Пошел ты. Я ухожу. - Не говоря больше ни слова, я спрыгнул с его кровати и выскочил за дверь, не забыв при этом хлопнуть ей. Грохот раздавался вокруг меня, когда я бежал по коридору, спускался по лестнице, а затем вышел через парадную дверь. Я понятия не имел, куда иду - знал только, что мне нужно как можно дальше уйти от Хаксли.

8



Следующие несколько дней Коул не вмешивался в мою жизнь. Иногда я слышал душ в ванной комнате наверху, иногда - его шаги, проходящие мимо моей комнаты, и на этом все. Однако каждый день я непременно спускался вниз в поисках еды и находил в холодильнике что-то, что нужно было только разогреть. Этот ублюдок, похоже, знал, какие блюда мне нравятся, а может быть, дело было в том, что после аварии я стал по-новому относиться ко всему необходимому для поддержания жизни. Такие вещи, как еда, питье, сон в нормальной постели, трава, моя гитара...

Моя гитара. Она стояла и обвиняюще смотрела на меня из угла моей спальни. Я оставил ее здесь, когда решил переехать, понимая, что не смогу таскать ее из дома в дом, рассчитывая, что она останется целой и невредимой, когда я в конце концов решусь куда именно переехать. Я любил играть на ней - это была форма снятия стресса, наряду с травой, способ уравновесить мысли в моей голове, дать мне немного покоя.

Вздохнув, я заставил себя взять