Двойной подарок для босса - Ника Черника

Правда, когда мы подходим, улыбка на секунду блекнет.

— Путешествуете с семьей? — вежливо спрашивает. — Прелестные дети, очень на вас похожи.

Я прямо готова схватить пацанов на руки и бежать. Чур меня, чур! Что она такое говорит? Как не стыдно только!

— Это не его дети, — влезает Элька, поняв, что я потеряла дар речи. — Ее.

Указывает на меня пальцем. Девушка понимающе кивает, а открыв мой паспорт и увидев другую фамилию, вновь расцветает улыбкой. По отношению к мужчине.

— А вы, Даниил Константинович, в Петербург летите по рабочим делам?

— Что-то вроде того.

Он вежливо улыбается, поглядывая на меня. Словно на каждое ее замечание реакцию проверяет. Я натягиваю ответную улыбку, делая вид, что девушка меня не раздражает. Но просто… Это же не профессионально, правда ведь?

Я вообще вон работаю с князем и то себе не позволяю подобное. А она…

— Мам, — Левка дергает меня за край кофты, глаза огромные. Знаем мы этот взгляд, только не это…

Подтверждая мои опасения, сын шепчет, но так громко, чтобы мог услышать даже охранник на входе:

— Я какать хочу.

На мгновение застывают все. Но тут же Макс разряжает обстановку:

— А я писать!

— Кажется, надо ускориться, — Мстиславский ласково улыбается девушке, и она прямо-таки включает турбо-режим, раз-раз и готово.

А только что казалось, мы отсюда раньше, чем через полчаса не уйдем.

Дальше мы носимся по терминалу в поисках туалета. Левка не забывает рассказывать о нарастающей степени давления и прочих приятностях.

Наконец, оказываемся в кабинке. Я выдыхаю, прислонившись затылком к стене. Мстиславский, должно быть, в восторге от происходящего.

Встречает он нас возле туалетов в явном напряжении. Полагаю, начал понимать, что так далеко его любовь к детям на распространяется.

— Все в порядке? — интересуюсь на всякий случай.

Он только кивает, указывая, куда идти.

Следующие два часа для него точно становятся пыткой. Дети скучают. А потому носятся, пытаются встать на уши и таким образом прогуляться. А то поиграть в лошадку, усевшись один на другого.

Элька смотрит какой-то фильм по телефону, Даниил же мрачнеет с каждой секундой, наблюдая весь этот праздник жизни.

— Наверное, вы уже никогда не захотите детей, — улыбаюсь, чтобы хотя бы немного убрать хмурую складку, залегшую между его бровей.

Даниил переводит на меня взгляд и выдает:

— Я никогда и не хотел.

Глава 11

В самолет я вхожу одновременно с чувством облегчения и легкого ничем не объяснимого разочарования. Князь не хочет детей. Как бы там ни общался с ними активно, ни проявлял интерес — не хочет. Это значит, что и мои дети ему не нужны. Даже если при этом они к нему отношение имеют. То есть никаких проблем не возникнет. Я должна этому радоваться.

И я радуюсь. Только…

Только при этом немного обидно. Все-таки они его дети, опять-таки. Хочет-не хочет, они уже есть. Один и еще один. Два чертенка, которых я лично люблю так, что иногда тяжело дышать от избытка чувств.

И будем объективны: чужие дети у меня таких эмоций не вызывают. Только свои.

И у Мстиславского чисто технически должны были быть такие же эмоции, если бы он правду знал.

Но нет. Он детей не хочет. Извольте лишить его этой прелести.

— Вы на меня за что-то злитесь, Софья Павловна? — интересуется Даниил, когда проверив детей, я возвращаюсь на свое кресло рядом с ним.

Пять билетов в первом классе. У меня голова кружится только от воспоминания той суммы, что была оплачена.

Какое я имею право сердиться после такого на князя? Любит он детей или нет, а сделал для этой поездки много. Командировка, можно сказать, влетела в копеечку.

Потому натягиваю самую искреннюю улыбку, на которую способна:

— Просто немного устала. Знаете, любое дело с детьми — это совсем не то, что без детей.

— Особенно когда их двое, — Мстиславский устраивается удобнее. — Хотел обсудить с вами некоторые моменты по завтрашнему…

— Мам, хочу вкусненького, — подает голос Макс.

— И я! — не отстает Левка.

— Они же перед вылетом поели, — Даниил вздергивает брови. — Вы скормили им по бургеру и картошке фри. К слову, Софья Павловна, не лучший выбор.

Я ахаю от возмущения. Так в аэропорту больше ничего не продавалось!

— Надо было взять с собой пророщенные семена, залитые обезжиренным йогуртом? — спрашиваю, не скрывая ехидства.

— Вполне разумный вариант.

Боже, ну и зануда! Сексуальный зануда, конечно, но…

— Спасибо, Даниил Константинович, я сама решу, как кормить своих детей.

Ой, не нравится мне, как князь смотрит.

— Ма-а-а-а-м! — Левка повышает голос, я вздрагиваю.

— Полет обещает быть не менее интересным, — вздыхает князь, вытягивая ноги и прикрывая глаза.

Так и хочется его треснуть чем-нибудь. Или кинуть в пасть акулам. Хотя зачем к акулам. Лучше к детям.

Мысленно хихикаю, представляя очумевшее лицо Мстиславского после получаса с пацанами наедине. Тогда бы я на него посмотрела.

Не спорю, я не идеальна. Премию “яжмать” не получала и даже в номинацию не попадала.

Но я люблю мальчишек всем сердцем. И стараюсь дарить им эту любовь в полном объеме. Мне кажется, это главное.

— А вы их воспитываете вообще, Софья Павловна? — интересуется князь после того, как я возвращаюсь, уладив очередной конфликт. — Воспитание — это главное.

Да кто-нибудь скажите боссу, что нельзя такие вещи матери говорить, особенно когда она пятнадцать минут разруливала скандал на тему: он разукрасил то, что я хотел, и он больше мне не брат.

— А вы думаете, это так легко? — интересуюсь максимально ровно, пока мысленно разбиваю ноутбук Мстиславского о его же прекрасную голову.

— Полагаю, пробел в воспитании связан с тем, что вы постоянно работали и не могли уделить детям достаточно внимания.

— Вы только что обозвали меня плохой матерью? — не выдерживаю я.

— Обозвал, — подает голос Элька.

Босс даже подается вперед, чтобы взглянуть на нее. Сестра тут же отворачивается, потягивая заказанный коктейль. Вот кто время проводит с пользой.

— Я просто высказал пару замечаний. Не стоит так нервничать, — все же замечает мне мужчина.

— Тогда лучше не говорите о том, о чем не знаете.

— Это распространенная ситуация. Ничего удивительного. Вы ведь забеременели после университета?

И глазами своими ясными смотрит. Ресницами длинными пушистыми хлопает.

— Предположим, — отвечаю настороженно.

— Вам нужно было работать, что прокормить семью, потому что муж вас бросил.

— Он меня не бросал! — возмущаюсь я. — Я сама от него ушла, ясно вам?

— Вы ушли от него, хотя были в положении?

Открываю рот и закрываю. Как это я оказалась в такой ситуации? Почему