Малышка для Цербера - Глория Макова

– Спасибо за комплимент, – отвечаю, стараясь не показывать раздражения.

Я усаживаюсь на стул напротив, машинально скрестив руки на груди, словно защищаясь. Пусть хоть зальётся своим ядом, лишь бы не продолжал ту странную игру, в которую он начал втягивать меня раньше.

– Ужинать будешь? – его вопрос звучит так, будто мы застряли в каком-то обычном будничном вечере, где всё совершенно нормально.

– Если не отравите, – огрызаюсь я, но мой желудок предательски урчит, разрушая все мои попытки сохранить лицо.

Цербер ухмыляется, но ничего не говорит. Через несколько минут передо мной оказывается тарелка с горячей пастой в густом соусе. Запах сводит с ума, а вкус ещё лучше.

– Не знала, что мафиози умеют готовить, – замечаю я между делом.

– У всех есть скрытые таланты, – отвечает он спокойно, поднимая бокал к губам.

Я наслаждаюсь едой ровно до того момента, пока он не ставит передо мной ноутбук. Поднимаю взгляд и встречаюсь с его взглядом, в котором читается всё та же смесь контроля и вызова.

– Ты ведь специалист, – говорит он, чуть сдвинув ноутбук ко мне. – Докажи это.

На экране мелькают какие-то сложные таблицы, схемы, списки данных. Всё это выглядит настолько официально, что становится ещё подозрительнее.

– Это что? – задаюсь вопросом, чувствуя, как в груди снова начинает нарастать напряжение.

– Твоё новое задание, – его тон звучит так, будто это просто ещё один скучный вечер за рабочим столом.

– Какие данные нужно поменять? – уточняю, хотя уже догадываюсь, что вряд ли услышу подробности.

Он лениво кидает мне флешку.

– Те, на которые я укажу, – отвечает он, словно это объясняет всё.

Я встречаю его взгляд, пытаясь прочитать хоть что-то на его лице. Никаких эмоций, кроме лёгкой ленивой ухмылки. Его спокойствие действует на меня ещё больше, чем прямой приказ.

«Чёрт возьми, Аня, вот ты и надела наручники», – думаю я, вставляя флешку в ноутбук.

Данные загружаются, и передо мной разворачивается картина, которая заставляет меня почувствовать, как холодок пробегает по спине. Это не просто файлы. Это реестры, схемы, финансовые операции — всё выглядит как тщательно отлаженный механизм, в который я не хочу влезать.

Интуиция кричит мне, что здесь скрыты не просто скелеты в шкафу — здесь кладбище.

Мой мозг лихорадочно работает, но я ничего не могу придумать. Это игра, в которую должна играть по его правилам, чтобы выйти целой.

В этот момент он встаёт из-за стола, забирает свой бокал и, словно ленивый хищник, садится на стул рядом с моим, наблюдая за мной с неприкрытым любопытством.

– Что, страшно? – спрашивает Цербер, не отрывая взгляда.

Я делаю глубокий вдох и с усилием заставляю себя улыбнуться.

– Нисколечки, – отзываюсь с вызовом. – Меня уже ничем не удивишь.

– Это мы ещё посмотрим, – произносит Цербер, его голос звучит как обещание.

Подобное обещание мне совсем не нравится, но заткнуть Цербера я тоже не могу. Пока что.

Мои пальцы скользят по клавишам, но не так быстро, как мне бы хотелось. Это не из-за сложности задачи — я разбираюсь в том, что делаю, быстрее, чем, возможно, хотел бы Цербер. Проблема в том, что я чувствую его взгляд. Этот чёртов, прожигающий насквозь взгляд, от которого хочется всё бросить и спрятаться.

– Ты всегда такая медлительная? – раздаётся его ленивый голос.

Я бросаю на него взгляд из-под бровей, не прекращая стучать по клавишам.

– Может, ты меня отвлекаешь, – огрызаюсь, стараясь не выдать своего напряжения.

– Отвлекаю? – он усмехается и делает глоток из своего бокала. – А мне казалось, я просто молча наблюдаю.

– Ты слишком громко молча наблюдаешь, – парирую, бросая в его сторону злой взгляд.

– Вот как, – протягивает мужчина, явно наслаждаясь ситуацией.

На самом деле, я почти закончила с его "заданием". В реестрах скрыты переводы, которые, если правильно поняла, ведут к каким-то офшорам. Всё выглядит тщательно замаскированным, но даже идеальная схема может обернуться провалом, если кто-то умный добавит в неё немного хаоса.

И этим «кем-то умным» сегодня побуду я.

Тихонько загружаю свой маленький сюрприз. Это скрипт, который делает несколько невинных, но невероятно раздражающих вещей: переводы задерживаются на пару секунд, таблицы периодически перемешиваются, а ещё в случайные моменты система выдает сообщения вроде «Обработка данных завершена! Спасибо за терпение, босс!».

Он никогда не узнает, что это я. Ну, надеюсь.

– Что так долго? – снова спрашивает Цербер, теперь в его голосе появляется лёгкая нотка нетерпения.

– Готово, – отвечаю, откидываясь на спинку стула.

Он подходит ко мне, наклоняется над ноутбуком, и в этот момент я чувствую, как жар его тела пробирается даже через ту дистанцию, которая нас разделяет.

– Что ж, неплохо, – произносит Цербер, проверяя файлы.

Я стараюсь выглядеть максимально невозмутимо, но внутри у меня всё сжимается в тугой узел. Знаю, что вирус проявит себя не сразу, и надеюсь, что к тому моменту меня уже не будет рядом.

– Можно идти? – спрашиваю невинно, скрестив руки на груди.

Он поднимает взгляд от экрана и изучает меня с минуту, а затем коротко кивает.

– Ты справилась. Молодец.

– И больше никакой работы на сегодня? – уточняю, не веря своему счастью.

– На сегодня нет, – его голос становится мягче, но это не успокаивает.

Я поспешно поднимаюсь и собираю свои вещи, стараясь избежать лишних разговоров.

– Спокойной ночи, – бросаю я, уже направляясь к двери.

– Сладких снов, Малышка, – отзывается он, его голос звучит чуть громче, чем нужно, чтобы я могла просто уйти.

Но я не оглядываюсь. Знаю, что если посмотрю, то снова увижу его насмешливую улыбку, и от этого всё станет ещё хуже.

Когда я выхожу из его квартиры и оказываюсь в лифте, мои плечи наконец расслабляются.

«Умница, Аня», – мысленно поздравляю себя. – «Ты сделала шаг. Теперь главное — чтобы он ничего не заметил».

Однако, уже оказавшись дома, понимаю, это не самая страшная из нависших надо мной проблем.

9

Я вставляю ключ в замок, когда за спиной раздается голос:

– Анна?

Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с мужчиной, будто сошедшим с обложки журнала. Высокий, подтянутый, в строгом костюме, с короткой стрижкой и пронзительными зелеными глазами. Взгляд оценивающий, от которого становится