Неисправимый доктор К. - Венди Маркус

Виктория с трудом спустилась по ступенькам и подошла к входной двери, чтобы посмотреть с кем разговаривает Джейк. При виде Кайла, держащего в руках коробку с пирогом, она замерла, и на ее лице появилось настороженное и злобное выражение, которое обеспокоило Кайла.

— Иди к себе, Джейк, — приказала она.

Ей требовалось несколько минут, чтобы поговорить с Кайлом и излить на него свой гнев перед тем, как сообщить ошеломляющую новость. Однако, судя по тому, как Кайл и Джейк рассматривали друг друга, они отлично понимали, кем друг другу приходятся.

Джейк повернулся к Виктории, глядя на нее с надеждой. Вне сомнения, он узнал своего отца, фотографию которого рассматривал каждый вечер перед сном.

— Но ведь это… — начал Джейк.

— Я знаю. Иди в свою комнату и дай нам несколько минут, чтобы переговорить.

— Не пойду!

— Сейчас же! — Мать сверкнула глазами, давая Джейку понять, что не шутит, и посмотрела на Кайла: — Что ты здесь делаешь?

— Ты не хочешь меня впустить? — он свирепо уставился на нее, выжидая, осмелится ли она ему отказать.

Рассудок приказывал Виктории захлопнуть дверь перед его носом, схватить сына и бежать прочь. Ей необходимо время, чтобы встретиться с адвокатом и выяснить, какими правами на Джейка обладает Кайл.

А еще нужно побеседовать с Джейком, мечтающим о встрече с отцом, и четко установить, какое время он будет проводить с Кайлом. Следовало подготовить сына к вероятности того, что Кайл не сможет долго находиться в городе и не захочет играть в жизни сына активную роль. И, самое главное, ей необходимо время, чтобы научиться защищать от Кайла себя — как в личном плане, так и в профессиональном. Однажды он едва ее не погубил. Она не позволит ему поступить так еще раз.

— Нет, — ответила она, надеясь, что он решит уйти.

— Но, мама! — заныл Джейк.

— Иди к себе, — повторила она.

— Можно мне взять собаку? — спросил мальчик.

Только теперь Виктория заметила Тори, которая тихо сидела и наблюдала за тем, как рушится устоявшаяся жизнь старшей медицинской сестры Виктории Форли.

— Нет, — отрезала молодая женщина.

— Можно, — тут же произнес Кайл.

Итак, уже начались разногласия по поводу воспитания ребенка.

Виктория наклонила голову и одарила Кайла таким взглядом, от которого большинство людей съежились бы. Но Кайл не был похож ни на кого. Он просто пожал плечами:

— Ливи любит животных. Я пришел с ней повидаться.

— Тетя Ливи умерла, — сообщил Джейк и отправился в свою комнату.

Кайл слегка махнул рукой, и собака последовала за мальчиком.

— Закрой дверь, — приказала Виктория сыну.

Джейк выполнил распоряжение матери.

Свою двоюродную бабушку Джейк помнил лишь по фотографиям и по рассказам Виктории, которые она повторяла на протяжении многих лет. Ливи умерла за несколько недель до его третьего дня рождения, оставив Викторию в полном одиночестве. Ей пришлось в одиночку воспитывать сына, хотя последний год жизни тетя Ливи оказывала не слишком большую помощь племяннице.

Кайл побледнел, схватился за вторую входную дверь с москитной сеткой, и костяшки его пальцев побелели.

— Когда? — хрипло спросил он.

Его реакция не удивила Викторию. Кайла и тетю Ливи всегда связывали особенные отношения.

«Несмотря на то что он вырос в такой семье, — говорила тетя Ливи, — Кайл хороший мальчик. Он непохож на остальных. Нельзя его отталкивать и позволять ему загубить добрую душу».

Однако тетя Ливи мгновенно изменила свое мнение, как только выяснилось, что Виктория беременна, а Кайл исчез в неизвестном направлении.

— Пять лет назад, — ответила Виктория. — От инфаркта.

Виктория по-прежнему винила себя за то, что тетя Ливи, имеющая проблемы с сердцем, приютила беременную племянницу, пойдя против воли родного брата. Она не испугалась его угроз и преследования и по мере сил заботилась об обезумевшей от горя девушке-подростке. Виктория считала, что на ней лежит доля ответственности за смерть женщины, которая любила ее как родную дочь, а она, в свою очередь, любила Ливи как мать.

Виктория сдержала слезы.

Не проходило и дня, чтобы она не думала о тете Ливи.

— И теперь здесь живете вы, — констатировал Кайл.

— Она все оставила мне и Джейку, — сказала Виктория.

Тетя Ливи оставила им дом и закладную по второму кредиту, автомобиль и автомобильный кредит, неуплаченные налоги и еще несколько долгов.

Известие о смерти тети Ливи, казалось, несколько успокоило разгневанного Кайла.

— Можно мне войти? Пожалуйста, — попросил он, хотя мог бы пройти мимо Виктории, не дожидаясь приглашения. — Похоже, нам есть что обсудить.

— Вот в этом ты ошибаешься, — возразила Виктория, не обращая внимания на то, что в дом проникает холодный воздух, а она легко одета. — Нам нужно было поговорить восемь лет и восемь месяцев назад, когда я узнала, что беременна. Или, может быть, восемь лет и шесть месяцев назад, когда отец узнал о том, что я ношу ребенка, и потребовал, чтобы я либо сделала аборт, либо убиралась из дома.

— Этот ублюдок-ханжа потребовал, чтобы ты убила нашего ребенка? — Обычно спокойный Кайл выглядел так, будто готов кое-кому оторвать голову.

— Тсс. Говори тише. И следи за своей речью. — Женщина посмотрела на дверь, ведущую в комнату Джейка, чтобы убедиться, что сын не подслушивает. Потом она слегка прикрыла парадную дверь, пытаясь создать некое подобие приватности. — По мнению отца, — сказала она тихо, — горожане не должны были узнать, что его идеальная дочь поддалась искушению и связалась с местным подростком, успевшим прослыть волокитой.

— Я не был… — Кайл помолчал, не желая лгать. — Ладно. У меня были женщины до встречи с тобой, — пошел он напопятный. — Но за тот год, что мы были вместе, я не прикасался ни к одной другой женщине. Я могу поклясться на могилах своих родителей.

— Я знаю. — Она скрестила руки на груди и вздрогнула.

— Что за чушь! Ты замерзаешь. Ну же, Тори, позволь мне войти.