Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

«Три!» — отсчитывает город, а я, не теряя из виду Стефанию, под «Четыре!» и «Пять!» наощупь распечатываю вторую бутылку.

«Шесть!» — радостно кричат люди, а Стефания, поскользнувшись, опасно балансирует и на «Семь!», сверкнув кружевными резинками чулок, мчится дальше.

«Восемь!» — взрывается народ, трещит моя ширинка, а здравый смысл, пропуская «Девять!», вопит о том, что мороз похеру только мне, а полуголой заднице Стефании он категорически противопоказан.

«Десять!» — гремит площадь, а Андрюха, стреляя пенной струёй игристого, прёт как ледокол. А на «Одиннадцать!» я приближаюсь к прыгающей у ёлки Стефании и даю залп из второй бутылки.

«Двенадцать!» — ликует праздничный Воронцовск, Стефания с криком «Ура-а-а!» обнимает нас с Андрюхой, отпивает прямо из бутылки и под залпы новогоднего фейерверка дарит мне поцелуй со вкусом шампанского.

— Ура-а-а! С Новым годом, народ! — горланит Андрюха, и народ радостно подхватывает.

— Ты загадал желание? — шепчет мне в губы Стефания и смеётся. — А сп-порим, я всё знаю?..

А тут и не нужно быть провидцем, потому что оно, моё желание, сквозь преграды из одежды так яростно таранит мою персиковую девочку, что только дай выход — выстрелит быстрее и опаснее пробки.

— Я желаю утеплить всё, что прячется под твоей юбочкой, и научить тебя одеваться по погоде.

— Генка, к-какой ты зануда! — Стефания хохочет и игриво переспрашивает: — Может, ты х-хотел сказать «отогреть»?

— И это тоже, — охотно соглашаюсь и целую в холодный покрасневший от мороза носик.

«И отодрать!» — нашептывает моё желание.

— Я люблю тебя, Мусик! С Новым годом! — звучит над нашими головами голос Андрюхи. — Не волнуйся, я скоро буду.

Прижав мобильник к уху, он прихлёбывает из бутылки и счастливо улыбается, слушая своего Мусика.

— Там всё точно серьёзно, — тихо говорю Стефании. — Риммочка сделала бы из меня инвалида, назови я её Мусиком.

— Это любовь! — восторженно шепчет моя девочка, но тут же взволнованно: — А как же Андрей п-пьёт шампанское, он ведь за рулём?..

— Да что этому слону будет от пары глотков? Ему, чтобы алкотестер среагировал, пузырь надо всосать.

Десятки очередных залпов осветили ночной город и украсили небо разноцветными гирляндами.

— Какая п-прелесть! Мальчики, скажите «чи-и-из», — вытянув перед собой руку с телефоном, Стефания пытается поймать в фокус всю нашу троицу. — Андрей, подержи, п-пожалуйста, у тебя самые длиннющие руки.

— Ты видео, что ль, снимаешь?

— Ага!

Я смотрю на экран, где на фоне сверкающего неба и новогодней ёлки между двумя сильными, но не самыми красивыми рыцарями улыбается Стефания. В своей серебристой шубке, со снежинками в волосах, она похожа на прекрасного ангела.

— Андрюх, да не дёргайся ты, зафиксируй руку, — рычу я, стараясь улыбаться обаятельно. Так себе получается.

— Да я пытаюсь, — грохочет Андрюха и тоже лыбится, отчего выглядит ещё более устрашающим.

— Мальчишки, вы такие з-замечательные! — нежным голосом щебечет прехорошенькая Стефания. — Спасибо Вам за эту ночь! Гена, я х-хочу, чтобы ты знал, что это самый чудесный Новый год в моей жизни! П-потому что ты рядом со мной! Ты с-самый лучший, Генка!..

— С Новым годом, мой Ангел! — выталкиваю из себя, отчего-то сильно волнуясь.

— Ура! — с чувством припечатывает Андрюха под россыпь сияющих новогодних звёзд.

Глава 6 Стефания

Новогодняя ночь

Со смешанным чувством сожаления и предвкушения я оглядываюсь на шумную праздничную площадь и, бороздя каблучками по притоптанному снегу, упираюсь, как маленькая девочка. Но куда там — Генка, крепко стиснув мою ладонь в своей могучей лапище, прёт, как бульдозер. Мне и смешно, и волнительно, и так жаль покидать этот чудесный праздник.

Кажется, мне ещё никогда не было так хорошо и весело среди огромной толпы совершенно незнакомых людей. А сегодня все такие хорошие, добрые и весёлые, будто на этой площади собралась одна большая семья. Все поздравляют и угощают друг друга, смеются, фотографируются, целуются. Наверное, так работает волшебство новогодней ночи, и мне очень хочется, чтобы эта сказка не заканчивалась.

И мы тоже целовались, пили сладкое шампанское и обнимались с посторонними людьми, а ещё водили большой хоровод вокруг ёлки и хохотали, как безумные. А Андрюшка (вот уж не думала, что он такой смешной) нацепил на себя длинную белую бородищу и заячьи ушки, и люди чуть ли не в очередь выстроились, чтобы сфотографироваться с бородатым зайцем-великаном.

Вот в таком виде Андрей и умчался к своей Риммочке-Мусику, а наш с Генкой праздник продолжился.

«Стешка, ты там пьяная, что ли?» — обеспокоенно кричала в трубку Сашка, уже сама порядком окосевшая.

Я просто счастливая, Сашок!

Я объявила об этом всем своим близким, кроме мамы — ей я так и не смогла дозвониться. И видео нашего зажигательного трио я тоже всем отправила, и только Наташке не рискнула. Неприятный осадок от ощущения вины перед ней всё ещё бултыхается где-то там, на дне моей эйфории, но я не позволю ему омрачить мой праздник. Только не сегодня! Я разберусь с этим потом… может быть, завтра.

А сейчас я хочу быть счастливой!

— Генка, я не х-хочу уходить, — я капризно дёргаю его за руку.

— Если наденешь тёплые рейтузы, то мы обязательно вернёмся, — обещает он, не замедляя шага, а я фыркаю. Ничего себе, какие он слова знает!

— Я не ношу рейтузы! Ну п-подожди, — я смеюсь и продолжаю тормозить, отклячив зад и вонзив каблучки в снег. — Давай останемся ещё хоть н-ненадолго, здесь так весело. Ну, Гена-а-а…

Он резко останавливается и разворачивается, отчего я, утратив сопротивление, едва не заваливаюсь навзничь. Но Генка конечно, меня удерживает. Он притягивает меня к себе, обнимает за талию и, проведя носом по моей холодной щеке, шумно вдыхает и рокочет своим неповторимым голосом:

— А со мной тебе разве грустно?

И опять этот взгляд… от которого у меня в груди что-то ёкает и трепещет… и голова кружится. Или это от шампанского? Я не знаю… но под таким Генкиным взглядом мне очень нелегко выглядеть смелой.

— С тобой… — мне хочется сказать, что с ним очень хорошо и весело, и легко, и… немного страшно. — Гена, с тобой — это