Используемая единорогом - Эми Райт

— Ну, что там за новый заказ?

София отвечает не сразу.

Почему я с подозрением отношусь к этой паузе?

— Клиенты, с которыми ты работала прошлой ночью, особенно один, были тобой очень довольны.

— Я остановлю тебя на этом, — быстро говорю я. — С моей стороны — это «нет». Я не буду встречаться с одним и тем же клиентом больше одного раза.

— Ммм, — она издает сочувственный звук. — Я полностью понимаю, и это твой выбор. Однако я должна сообщить тебе, что постоянные клиенты с гораздо большей вероятностью заплатят более высокую цену, и такого рода договоренности часто сопровождаются льготами.

— Нет. Э-э-э. Нет, спасибо, — я помню Стирлинга, его проникновенные голубые глаза и слишком уверенные прикосновения. Этот парень опасен для моего самоконтроля.

Однако есть и плюсы. Плюсы звучат неплохо.

— Что за льготы? — спрашиваю я, прежде чем успеваю себя остановить. Черт возьми. Но мне нужны наличные. Мне нужно накопить как можно больше, прежде чем я буду вынуждена взять неоплачиваемый отпуск, который потребуется, чтобы оправиться от выталкивания ребенка из моей ваджаджи и поддерживать его в живых достаточно долго, чтобы записаться в какое-нибудь учреждение по уходу за детьми.

Я должна знать больше о том, как это все работает.

— Ну, клиенты, которые довольны своим сопровождением, часто дарят подарки, оставляют чаевые или щедрые надбавки, и давай просто скажем, что многие из наших сопровождающих обнаружили, что их договоренности привели к чему-то гораздо более… постоянному.

Она имеет в виду…?

— О, черт возьми, нет. Никто не будет играть в счастливую семью с девушкой, которой раньше платил за секс.

Только именно это и случилось с Калли, не так ли?

Я кашляю.

— Кроме того, меня это не интересует. Мне просто нужны наличные. Но не стесняйся, дай мне знать, если у тебя появится для меня новый клиент.

Я вешаю трубку, прежде чем она успевает сказать что-то еще, что подорвет остатки моей решимости.

И этой решимости хватает примерно три часа.

Примерно три часа, чтобы вытащить себя из постели, позавтракать или пообедать, или как там это можно назвать, в два часа дня и сделать расчеты, что если я каким-то образом не буду работать еще по сорок часов каждую неделю, я никогда не расплачусь с долгами своего дерьмового бывшего мужа, не говоря уже о том, чтобы накопить денег и позволить себе родить от него ребенка, которого я даже не уверена, что хочу.

Блядь!

София отвечает после двух гудков, и я благодарна.

— Привет, это Джейд, с работы с единорогами… Послушай, прости, что я была немного поспешна раньше. Я хотела спросить, не могла бы ты сказать мне точно, сколько он предлагает заплатить?

ШЕСТЬ

Джейд

— Это не свидание, — наверное, мне не следовало этого говорить. Однако эти слова слетают с моих губ, когда взгляд Стирлинга встречается с моим в уютном интерьере бара «Монстр». Его глаза широко раскрыты и полны надежды, а широкая улыбка растягивается на вытянутом лице, обнажая крупные белые зубы.

К счастью, я не думаю, что сказала это достаточно громко, чтобы он услышал. Он пересекает комнату и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, но в последний момент останавливается.

— Могу я?

Напоминая себе, что я должна быть милой, раз он платящий клиент, я поворачиваю голову и подставляю щеку.

Каким-то образом ему удается заставить целомудренное прикосновение губ к моей коже ощущаться как нечто гораздо более чувственное. Вероятно, это связано с его горячим дыханием, щекочущим мое ухо, и воспоминаниями, наводняющими мой разум о том, как его толстый член пронзал меня сзади, заполняя мой разум.

Я дрожу.

— Не-а. Не свидание, — бормочу я себе под нос.

Стирлинг садится напротив меня.

— Так могу я угостить тебя выпивкой в это свидание, которое определенно нельзя назвать свиданием?

Я выдыхаю. Черт возьми.

— Так вот как это будет, да? Ты просто будешь игнорировать все, что я скажу.

Он бросает на меня лукавый взгляд, и я клянусь, свет отражается от золотого колпачка на его роге.

— Нет. Я намерен слушать очень, очень внимательно, пока не узнаю, как расположить тебя к себе.

Я качаю головой.

— Послушай, очень мило, но этого не произойдет. Могу я быть с тобой честна? — наверное, мне не стоит этого делать.

— Конечно.

— Мне нужны деньги. Вот и все. Вот почему я здесь. Вот почему я согласилась работать на вечеринке. Но если ты ищешь чего-то большего, то я не твоя девушка.

— Итак, позволь мне прояснить ситуацию. Если я хочу тратить свои деньги на бронирование тебя каждый вечер на этой неделе только для того, чтобы слушать, как ты говоришь мне нет, это мое дело, верно?

Я смотрю на него.

— Каждый вечер? — что я должна на это сказать? Почему это так очаровательно? — Я имею в виду, наверное.

Он улыбается мне через стол, и, в конце концов, я могу только рассмеяться. Абсурдность его надежды и безудержный оптимизм прогоняют мое плохое настроение. Думаю, если я была с ним откровенна, и он все еще хочет заказывать меня, мне не нужно чувствовать себя виноватой, что я создаю неправильное впечатление.

— Итак, могу я предложить тебе выпить?

Я вздыхаю. Что ж, стоит согласиться. Должна признать, что каждый день на этой неделе — довольно выгодное предложение, даже несмотря на то, что к концу я буду уставшей.

— Только содовую, спасибо.

Он кивает и уходит к бару, возвращаясь с двумя порциями содовой.

— Ты не пьешь?

Он пожимает плечами.

— Ты тоже. Я подумал, что это может поставить тебя в неловкое положение.

— Ты не обязан этого делать, — я беру соломинку и кручу ее в напитке, избегая его взгляда, признавая, что это был приятный жест с его стороны. Никто из тех, с кем я встречалась последние пару месяцев, не делали этого. Конечно, никто не знал, что я беременна. Я никому не сказала.

— Итак, расскажи мне о себе.

— Да ладно тебе. На самом деле это не то, чем ты хочешь заниматься в час, за который заплатил.

— Почему нет? Я хочу знать о тебе все.

Это должно быть жутковато. Но я борюсь с инстинктами, чтобы не находить это милым.

— Ну, некоторые вещи запрещены.

— Тогда скажи мне что-нибудь, что не является запретным, — он делает большой глоток, осушая большую часть стакана одним глотком. Это заставляет меня вспомнить другие вещи, в которых он был действительно хорош этим ртом.

Я сжимаю