Артефакт по вызову - Людмила Вовченко

— Отлично. А инструктаж, как не сгореть или не остаться овощем?

— Всё просто. Ты лечь, ты дышать, ты вспомнить. Если помнить — значит, выбраться. Если нет… ну, тогда станешь частью Цикла. Тоже неплохо.

— Это ваш способ сказать «удачи»?

— У нас просто разная терминология.

**

Ритуальная комната выглядела как сердце. Бьющееся, пульсирующее, но построенное из стекла. Посередине — платформа, на которой уже лежал Артефакт. Когда Зина вошла, он вспыхнул. Не как фонарь. Как взгляд. Он узнал её.

Косой остался у двери. Но его взгляд был прикован к ней так, будто он держал её — всем телом, всей тенью, всей молчаливой верностью.

— Ну что, начнём вскрытие, — пробормотала Зина и легла на платформу.

Мгновение спустя мир исчез.

**

Она оказалась… внутри.

Внутри чего-то огромного, пульсирующего и бесконечного. Ландшафт был странен: поверхность — как кожа. Цвета — сиренево-золотые, перемешанные, будто краски уронили в воду. В небе — три луна, но уже чужие. И солнце, похожее на глаз. Огромный, медленно мигающий глаз.

— Ну, классика. Психоделика в подарок, — фыркнула Зина. — Где мои галлюцинации с инструкцией?

И тут — появились они.

Фигуры.

Пять.

Высокие. Без лиц. Полупрозрачные. Они шли по кругу, не касаясь земли. У каждой — своя аура: красная, синяя, белая, чёрная и… бесцветная.

— Кто вы? — спросила Зина.

Ответ пришёл не словами, а чувством. Как будто внутри раздался голос, очень старый и очень уставший:

«Мы — предшественники. Мы были носителями Артефакта до тебя.»

— До меня?

«Цикл продолжается. Каждый из нас — попытка. Кто-то сгорел. Кто-то разрушил. Один — предал. Один — исчез. И теперь… ты.»

— Прекрасно. А можно конкретику? Я тут вроде как не на спа пришла.

«Ты должна вспомнить свою истинную цель. Артефакт не инструмент. Он — сущность. Он выбирает. Но его нельзя обмануть. И он помнит больше, чем ты хочешь знать.»

**

Вспышка.

Мир сменился.

Она стояла — в морге. Земля. Холод. Её стол. На нём — тело. Мужчина. Почти человек. Серебристые волосы. Рана в груди. Рядом — Артефакт. И она. Смотрит. Решает: вскрыть.

— Это... я?! — прошептала Зина.

И тут — она увидела: тот, кто лежал, — был Косой. До превращения. До проклятия. До всего.

Она вскрикнула — и провалилась дальше.

**

Теперь — другое место. Поле. Сражение. Древний мир. Маги против Хранителей. Взрывы, заклятия, кровь — и Артефакт, в руках женщины. Та — смеётся. Она похожа на неё. Но это не она.

«Первая. Не справилась. Сожгла свой народ.»

**

Дальше — город. Тьма. Письмена на стенах. Мужчина прячет Артефакт, оборачиваясь, будто его преследуют. Его глаза — безумны.

«Третий. Предал. Отдал Артефакт за бессмертие. И был забыт.»

**

Последнее — пустота. Безвременье. Там — только она. Зина. И Артефакт. Он светится. Он живёт.

«Ты — шестая. Но ты — первая, кто услышал нас. Кто вспомнил всё. Ты — первая, кто не отказался от себя.»

— Это всё… было?

«Это всё — в тебе. Ты — их итог. И ты — шанс.»

**

Глаза Зины распахнулись. Она резко села. Пот лил с неё ручьями. Платформа дрожала. Артефакт в руке — пульсировал. Косой тут же оказался рядом. Его рука — крепко легла ей на плечо.

— Я… я всё видела, — выдохнула она. — Я их всех… чувствовала. И я видела тебя. До этого.

Он не отводил взгляда. И, наконец, — впервые проговорил. Глубоким, низким, словно выдох изнутри самой вечности:

— Я ждал, пока ты вспомнишь. Теперь — я помню тоже.

Она посмотрела в его глаза.

Глава 13.

Глава 13.

Побочный эффект откровения и подозрительные гербарии

Наутро Зина проснулась с чётким ощущением, что её мозг провёл ночной марафон по пересказу энциклопедии магических трагедий. И не выиграл.

Её тело ныло, как после ночной смены в морге с отключённым отоплением. Артефакт на груди сиял тусклым светом, будто он тоже не был готов к таким откровениям.

— Ты выглядишь… осознанно потрясённой, — заметил Каллио, вбегая в комнату с подносом. — Это, кстати, комплимент. Здесь принято считать, что шок от памяти предшественников придаёт лицу особое благородство.

— Ага. Я называю это эффектом «вскрытия наоборот».

Он поставил поднос.

— Это что? — Зина ткнула пальцем в блюдо, где шевелилось что-то с глазами.

— Завтрак воспоминаний. Он адаптируется к тому, что ты узнала. А эти… эм, «глазурные личинки» отражают недавний эмоциональный спектр.

— Я слишком много помню, чтобы это есть.

— С ума сойти. Ты же молчал все предыдущие главы. И теперь ешь жуков.

Косой лишь медленно кивнул, как бы подтверждая: да, он — ходячее исключение.

**

К полудню их вызвали в Сад Архивов.

— Там хранят воспоминания не в книгах, а в растениях, — объяснил Тейлар, поджидая их у выхода. — Корни запоминают. А цветы — рассказывают.

— Значит, гербарий с голосом. Прекрасно. Что дальше? Воспоминания в чайниках?

— Это будет позже.

Они вошли в Сад.

Это было не место — впечатление. Воздух — тяжёлый от запахов. Листья — не зелёные, а всех оттенков синего и фиолетового. Некоторые кусты шептали. Другие — вздыхали. Где-то пели цветы.

Но был один участок, отделённый от остальных. Там рос только один цветок — чёрный, как прорезь между мирами. Его лепестки дрожали, как у человека перед исповедью.

— Это он, — сказал Тейлар. — Цветок Изгнанного. Он связан с одним из носителей Артефакта. С тем, кто исчез.

Зина подошла. Цветок наклонился.

«Она пришла. Она открыта. Она может знать. Но знание — за плату.»

— Какую ещё плату?

«Каплю крови. И... правду. Про себя.»

Зина закатила глаза.

— Снова? Хорошо.

— А теперь правда?.. Ладно. Я боюсь.