Дракон под сливочным соусом - Алия Велнес

Мда… в общем-то «дружбу» нашу стоит делить на двое. Ибо дракониха всерьез нацелена на победу, и тут я… если продую отбор, то персональная лодка уже зашвартована.

Вдруг это хитрый план? Я, как глупый буратино закопаю семечки в землю, а Трис Базилио, сощурив ящериные глазки, их выкопает. Декольте — самый надежный тайник! Пока сгодится, потом подышу укромное место для проращивания своего кактуса.

— Ваше Сиятельство! — раздается над нашими головами радостный голос Шарика. — Давно не виделись.

— Дракл! Пригнись, — шипит дракониха, пряча подол наших платьев в кустах. — Принц Лукас прилетел.

Оу, тот самый прЫнц, расхититель местных панталон и девичей чести?

Будущий король этой драконляндии, конечно, красив, моложав и статен. Белая кожа, длинные светлые волосы, дорогая одежда и безумный взгляд. Я далеко не эмпат, но от ящера сквозит злостью.

— Да вот, решил познакомиться с твоей чужачкой. Вдруг она моя истинная, — ухмыляется королевский отпрыск, очевидно считающий себя пупом земли.

«Пупок, он!» — негодую, борясь с желанием выскочить из кустов.

— Мой хомячок? — ехидно отвечает ему старший Амазон. — Нет, дорогой друг. Язерин считает ее своей прелестью и тщательно бдит.

— Считаю! И обсуждать невест за их спинами, как минимум, невежливо, — летит ледяной голос Язи. Защитник наш. Уважуха, как говорится.

— Защищаешь человечек? Одна такая сбежала в другой мир. А жрец говорит, что моя истинная прибыла. Правда считаете, что истинная бы так поступила?! Покажи мне ее, Шардвик. Обещаю сильно не портить, — мерзко хохочет прынцева попа.

Больной что ли?

— Не дам, ваше Сиятельство, — ехидно отвечает Шарик. — Такой хомячок нужен самому. Пока братишка будет восхвалять ее красоту и петь серенады, я покажу красавице свои покои. Может быть даже несколько раз.

— Брат! — рычит Язя, и со злости вспахивает носком ботинка землю рядом с нашим укрытием.

— Видишь, Лу! А ты говоришь, что истинности нет. Еще немного и он бы нас испепелил, — веселится Шарик, еще не подозревая, что теперь его хвост в опасности. Ну, держись у меня, ящерица хвостатая…

— Истинности нет! Что драконицы, что человечки нужны лишь для плотских утех. Согревать постель и стонать. Всё! — вот не хочется плохо говорить о царской особе, но этот Лукас… ведет себя как говнюкас.

— Тише-тише. Хочешь помочь — можешь навестить сестрицу Брайдена. Для такого дела я даже проведу внеочередное испытание на невинность. Кажется, братец мечтает, чтобы его сестра вернулась в Бьернир.

Ого… вот это он зря.

Несмотря на то, что после этих слов Шарик обозначил, что эта была шутка и он защищает каждую оставшуюся невесту, Беатрис пропускает это мимо ушей.

Я даже не успеваю моргнуть, как с грозным рыком, дракониха выскакивает из кустов, зажимая в руке кусок земли.

— Это вы способны только одним местом и думать!

— Так нас подслушивали! — не внемля надвигающейся угрозе, улыбаются два противных ящера.

Язя, как миротворец попытался остановить надвигающуюся угрозу и первым получил куском земли. Хорошо, что на камзол.

— Так вот ты какой хомячок, — сердце беснуется в груди, грозясь выпрыгнуть. Вблизи принц гораздо красивее… аристократично элегантен. Еще бы рта не раскрывал.

Буркнув, что никакой я не хомячок, приседаю в кривом поклоне. Принц же, как никак…

Только вот у Трис уже сорвало краник и ей всё равно кого лупить: князь, напыщенный прынц.

— Все вы одинаковые! — разъяренная дракониха носится по заднему двору, пытаясь попасть в убегающего Шарика, который не перестает ее подначивать.

Отчего-то резко темнеет и за спиной раздается шорох. Крыльев! Я аж замираю от такой красоты, воочию наблюдая, как летит большущий дракон, светящийся, как небо, и тут же окрашивающийся в цвет травы. Ничего себе!

Приземлившись, дракон оборачивается крупным мужчиной, одетым во всё черное, но с белоснежными волосами.

— Беатрис Сияющая! — грозно рычит его голос.

От неожиданности Трис бросает зажатый в руке кусок земли, которые летит в голову Шарика. Но гад отклоняется в сторону и снаряд прилетает в Сиятельский нос.

Кажется, что даже листва перестает шелестеть и ветер выть, а время будто бы останавливается.

— Мой любимый нос! Его и так ночью ломали! — разъяренно вопит Лукас и хватается за лицо.

— Ваше Сиятельство, простите великодушно. Что, наследничек, уже успел схлопотать за свои похотливые набеги? — подлетает к принцу незнакомец, и, бросив на побледневшую Трис испепеляющий взгляд, выплевывает: — Как же плохо я воспитал тебя, сестра! Хорошая драконица так себя не ведёт. Повелеваю тебе не возвращаться в Бьернир. Недостойное поведение, позорящее наш древний род, — холодно цедит он, и поклонившись Шарику, а не принцу, улетает восвояси.

В этот раз я даже не могу восхититься красотой его крыльев. Такой козлиный ящер, а.

Подхожу к застывшей девушке и беру ее за руку, мол вместе будем бороться с этими наглыми хвостатыми.

— Весело тут у вас, друзья. Но мне пора, — горячие пальцы вонзаются в мою ладонь. Принц Лукас, с уже чистой моськой, сверлит меня безумным взглядом, побирающимся под кожу.

«А эту малышку я с собой возьму» — оглушает его глубокий голос и мое тело резко взмывает в воздух.

Глава 11

Пролетая над верхушками деревьев и высокогорьями, я благодарю себя за то, что из фобий имею всего лишь боязнь крови, и то собственной.

«Ну давай, ящерица королевская, только опусти меня на землю, я тебе не только нос сломаю…», — выкрикивать свои проклятия на высоте бессмысленно, поэтому в воображении я уже несколько раз разорвала Лукаса на тысячу лукасят и склеила обратно. Там он больше не красив, а страшнее Франкенштейна: ухо на коленке, а левый глаз на титьке.

Что, скажете жестоко? А меня в когтях — это не жестоко?!

То-то и оно…

Принц начинает снижаться, и вот тут мне становится по-настоящему страшно. Брат Беатрис опускался на когти при приземлении, а в когтях у Лукаса… я!

— Ма-а-а-а-амочки-и! — если драконище оглох от моего визга, вот даже не посочувствую. Не заслужил…

— Ярина, зачем так глушить-то? — морщится его Высочество, пока я безуспешно пытаюсь успокоиться.

Паника медленно отступает, сменяясь злым негодованием. Хорошо, что я спортивная девчонка и, назло этому чешуйчатому индюку, смогла сгруппироваться. Прынц рассчитывал, что я так и плюхнусь мешком с картошкой, когда разжал свои лапы в полутора метрах от земли.

Молчу и просто иду вперед.

Худшее наказание для мужиков — это слезы и холодный игнор. Жидкость у меня вся испарилась (были бы панталоны — и те бы вспотели), так что берем вторым. Вполне себе