Лже-няня для вдовца - Кира Блейк

Я сглотнула.

— Страшно.

Он обернулся, подошёл, сел рядом, взял моё лицо в ладони.

— Не бойся. Она тебя любит. Мы вместе. Всё будет хорошо. Верь мне?

Я кивнула.

— Тогда вставай. Я пойду бужу Лизу, а ты... — он окинул меня взглядом и улыбнулся. — А ты надень что-нибудь. А то я сейчас никуда не уйду.

Я покраснела и стукнула его подушкой.

Он засмеялся и вышел.

Я посидела минуту, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Потом встала, натянула первую попавшуюся вещь — его футболку, белую, дорогую, которая висела на мне как платье, и пошлёпала босиком на кухню.

Завтрак. Нужно приготовить завтрак. Это меня успокоит.

Я нашла в холодильнике яйца, овощи, сыр. Включила плиту, разбила яйца на сковородку, и пока омлет шипел и пузырился, пыталась дышать ровно.

— Катя!

Я обернулась.

В дверях кухни стояла Лиза. В пижаме с единорогами, растрёпанная, с сонными глазами. И смотрела на меня во все глаза.

— Ты здесь? Так рано? — она протёрла глазки кулачком. — А где папа?

— Папа идёт, — я улыбнулась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А я решила приготовить завтрак. Ты хочешь омлет?

— Хочу! — Лиза подбежала ко мне и обняла за ноги. — Катя, а ты останешься сегодня на весь день?

— Я... — я посмотрела на дверь, где появился Рома. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на нас с какой-то странной нежностью.

— Лиза, — позвал он. — Подойди ко мне, доча. Нам нужно поговорить.

Лиза послушно подбежала к нему. Рома присел на корточки, взял её за руку.

— Помнишь, мы с тобой говорили, что Катя нам как родная? Что она делает наш дом тёплым и счастливым?

Лиза кивнула.

— Так вот, — Рома посмотрел на меня, и я перестала дышать. — Катя теперь будет жить с нами. Всегда. Ты хочешь этого?

Лиза замерла. Повернулась ко мне. В её глазах было такое сложное выражение, что я не могла понять — радость, удивление, ревность?

— Катя будет моей няней всегда-всегда? — уточнила она.

— Не няней, — мягко поправил Рома. — Просто Катей. Которая будет просыпаться с нами по утрам, готовить завтраки, рисовать с тобой и спать в папиной комнате.

Лиза моргнула.

— В папиной? — она перевела взгляд на меня, потом на него. — А вы что, поженились?

Я поперхнулась воздухом. Рома кашлянул.

— Не совсем, — начал он осторожно. — Но мы...

— Так это что получается, — Лиза вдруг просияла, — Катя теперь моя мама?

У меня сердце упало куда-то в пятки.

Я подошла к ним, присела рядом с Ромой, так что мы оказались на одном уровне с Лизой.

— Лизонька, — сказала я как можно мягче. — Я не могу быть твоей мамой. И даже не буду пытаться её заменить.

Лицо девочки вытянулось.

— Почему?

— Потому что у тебя уже есть мама, — я осторожно взяла её за руку. — Да, её нет рядом. Но она всегда здесь.

Я прижала её ладошку к её груди, туда, где билось сердечко.

— Чувствуешь? Здесь, в твоём сердечке, она живёт всегда. Она тебя любит, и ты её любишь. И никто не может занять её место. Понимаешь?

Лиза смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— А кто ты тогда? — спросила она шёпотом.

— Я? — я улыбнулась. — Я могу быть твоей подружкой. Старшей сестрой, если хочешь. Или... мачехой, когда мы с папой будем вместе. Но не мамой. Мама у тебя одна. И это правильно.

Лиза помолчала, переваривая. Потом вдруг обхватила меня за шею и прижалась изо всех сил.

— Ты хорошая, — пробормотала она мне в ухо. — Самая хорошая.

Я обняла её в ответ, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Рома положил руку мне на спину, и мы сидели втроём на полу кухни, пока омлет потихоньку остывал на плите. — А завтрак? — вдруг спросила Лиза, отлипая от меня. — Я есть хочу!

Мы с Ромой переглянулись и расхохотались.

— Завтрак сейчас будет, — я встала, вытирая слёзы. — Садитесь за стол.

Мы ели омлет, болтали о пустяках, строили планы на день. Лиза сияла и то и дело поглядывала на нас с хитрым прищуром.

— А вы будете целоваться? — спросила она вдруг с полным ртом.

— Лиза! — Рома поперхнулся чаем.

— Что? В мультиках всегда целуются, когда любят друг друга, — пожала плечами дочь. — А вы же любите?

Я засмеялась и чмокнула Рому в щёку.

— Любим, — подтвердила я. — Но при тебе будем себя хорошо вести.

— Ладно, — великодушно разрешила Лиза. — Можете при мне. Я не маленькая.

Весь день мы провели вместе. Играли, рисовали, гуляли в саду. Вечером Рома уложил Лизу спать, а когда спустился, я сидела на диване в гостиной и смотрела на огни за окном.

— Устала? — он сел рядом, обнял.

— Нет, — я прижалась к нему. — Счастлива.

— Это только начало, — пообещал он.

— Кстати о начале, — я подняла голову. — Ты серьёзно про мою маму? Про операцию?

— Серьёзнее некуда. Завтра едем к ней. Я договорился, нас ждут.

— Рома... — я замялась. — Ты правда хочешь со мной в Ржев? Это же дыра, там даже поесть нормально негде.

— Катя, — он повернул меня к себе. — Я хочу быть с тобой. Везде. И я хочу познакомиться с женщиной, которая родила такую дочь. Всё. Никаких возражений.

Я вздохнула и уткнулась носом ему в плечо.

— Ты невозможный.

— Я знаю, — он поцеловал меня в макушку. — Ты уже говорила.

Глава 9

Катя

Ржев встретил нас промозглым ветром и серым небом.

Я смотрела в окно машины на знакомые улицы, облезлые пятиэтажки, лужи на асфальте и чувствовала, как внутри разрастается противный холодок. Раньше я этого не замечала. Раньше это был просто мой город. А теперь, после Москвы, после его дома, после всего, он казался чужим и убогим.

— Волнуешься? — Рома сжал мою руку.

— Ужасно, — призналась я. — Мама — она простая. Из провинции. Она может сказать что-нибудь не то, или постесняется, или...

— Катя, — перебил он. — Я люблю тебя. Я приехал знакомиться с твоей мамой. Всё остальное неважно. Хоть в валенках она меня встретит, хоть в лаптях.

Я фыркнула.

— В лаптях — это вряд ли. А вот пирожки будут. Обязательно.

— Пирожки люблю, — серьёзно кивнул Рома.

Мы остановились у знакомой девятиэтажки. Лифт не работал, как обычно. Поднимались пешком на пятый этаж, и с каждым шагом моё сердце билось всё сильнее.

Дверь открылась раньше, чем я успела позвонить.

— Катенька! — мама стояла на пороге, всплеснув руками. — А я смотрю в окно — машина какая-то, думаю, неужто ты? А ты вон какая! Красивая!

Она обняла меня, прижала к себе. От неё пахло пирожками, домом и чем-то