Принцесса и Светлячок - Мадока Тоя

Норико невольно округлила глаза.

– Разве такое возможно? – удивилась она.

– Да, – кивнула собеседница, – для этого нужно воздерживаться от убийства живого и поедания мяса в течение ста дней. Тогда кицунэ станет смертным человеком.

– Но разве это не ритуал для тысячелетней лисицы оборотня-кумихо* из Корё? Я помню, что читала об этом в одной книге с преданиями… – промолвила юная сайин.

– На самом деле кицунэ и кумихо представители одного клана. Просто люди прозвали их по-разному, – невозмутимо пояснила Юэ. – А теперь позвольте мне продолжить свой рассказ. Решив стать смертной, я приняла обличье юной девушки и пришла в святилище Камо, дабы помолиться богам о благополучном завершении своего замысла… Здесь я встретила господина Морино, и он предложил мне стать жрицей-мико. После недолгих раздумий я согласилась. И вот я живу в святилище уже около четырёх месяцев.

– То есть ты стала человеком? – вновь округлила глаза юная сайин.

– Да, теперь я смертна, и, как и простых людей, старость больше не будет обходить меня стороной, – ответила бывшая кицунэ. – Раз судьба вновь свела нас вместе, позвольте мне служить вам, госпожа Норико.

– Буду очень этому рада, – улыбнулась юная сайин.

Глава 2

Жизнь в святилище Камо протекала мирно и спокойно. Всё шло своим чередом, подчиняясь определённым порядкам.

Норико, как и положено, выполняла свои обязанности сайин: возносила молитвы богам для благополучия страны и императорского рода. Периодически она переписывалась со своей сестрой Акико и узнала, что та, возможно, в скором времени выйдет замуж за одного из принцев-кузенов. Подобные браки не были редкостью при дворе, и принцессы время от времени связывали свою жизнь с родственниками-принцами.

Новоиспечённая сайин лишь вздохнула, понимая, что её удел – провести в стенах храма, вероятно, много лет. И в ближайшие годы точно не стоит помышлять не то что о замужестве, но даже и о посещении столицы.

…Норико очень сблизилась с Юэ. Господин Морино не возражал этому.

Со времени прибытия Норико в святилище минуло три месяца. Стояла середина лета. Недавно прошёл праздник Танабата. С этим праздником связывали историю ткачихи по имени Орихимэ и пастуха Хикобоси, также известным на ханьский манер, как Кэнгю.

Согласно старинной легенде, давным-давно жили ткачиха Орихимэ и пастух Хикобоси. Орихимэ ткала прекрасную одежду, а Хикобоси пас коров. Но в один прекрасный день они встретились и полюбили друг друга. Однако небесный царь Тенно, приходящийся отцом Орихимэ, выказывал крайнее недовольство тем, что дочь не выполняет свою работу к сроку, а коровы разбредаются без присмотра Хикобоси. И Тенно разлучил влюблённых, поместив их по разные стороны Небесной реки[17], запретив им встречаться. Но видя, как грустит его дочь, Тенно всё же смилостивился, позволив влюблённым видеться раз в год в седьмой день седьмой луны.

И вот Орихимэ и Хикобоси попытались встретиться первый раз после долгой разлуки. Но оказалось, что через Небесную реку нет моста. Орихимэ начала горько рыдать, и к ней слетелись сороки. Они посочувствовали девушке и пообещали построить мост через реку, расправив и соединив между собой свои крылья. Но также птицы сказали ещё и то, что, если будет дождь, они не смогут прилететь. И влюблённым придётся ждать до следующего года, дабы встретиться.

Традиция отмечать этот праздник появилась в начале эпохи Хэйан и с тех пор пользовалась большой популярностью при дворе микадо. В Хань праздник назывался «Цисидзе», а в Ямато[18] получил название «Танабата» или же «Фестиваль звёзд» – «Хоси мацури».

Отмечался Хоси мацури с фейерверками. Участники празднества развешивали на ветвях бамбука тандзаку, небольшие кусочки тонкой цветной бумаги, на которых записывали свои желания. Обладающие творческими способностями люди излагали желания в стихотворной форме. Помимо двора микадо Танабата пользовалась большой популярностью и у обычных горожан.

Приближалось время буддийского праздника Обон*, известного также как Бон или «Праздник фонарей». Проходил он в течение трёх дней, в середине седьмой луны. По традициям считалось, что в это время души усопших возвращались в мир живых, дабы посетить родных и свои дома. При этом люди вывешивали фонари с наступлением темноты, дабы умершие могли найти дорогу домой.

В буддийских храмах во время Обона читали священные книги, родственники приносили подношения к алтарям. На улицах вечером слышались музыка и пение. Закрывался праздник действием торо нагаси – красочные бумажные фонарики со свечками спускали по морю или реке. Считалось, что они указывали душам безопасный путь обратно в царство мёртвых…

…Святилище Камо придерживалось синтоизма. И праздник Обон, день поминовения усопших, не проводило. Но его служители могли участвовать в фестивале наравне с простыми людьми. Даже сайин дозволялось днём посещать ближайшее селение в сопровождении служанок и нескольких воинов.

За несколько дней до праздника фонарей Юэ как бы невзначай спросила принцессу:

– Госпожа, вы ведь знаете, что скоро Обон?

– Да, знаю, – кивнула юная сайин, ещё не понимая, куда клонит её собеседница.

Мико огляделась. И убедившись, что, кроме неё и принцессы, в помещении никого нет, продолжила:

– А вы слышали про Хякки яко?

– Хякки яко? – удивлённо переспросила девочка. – Конечно, слышала…

Раньше мать часто рассказывала ей о ночном параде ста духов, известном так же как Хякки яко. Считалось, что ежегодно, особенно летом, различные демоны и ёкай проходили по улицам человеческих поселений, исчезая с наступлением рассвета. Особенно часто это происходило в праздник Обон.

Считалось, если человек, не имевший духовной защиты, сталкивался с шествием сверхъестественных сил, то он умирал.

– А вы хотели бы увидеть парад демонов собственными глазами? – хитро прищурилась Юэ.

– Но разве это не опасно? – насторожилась Норико.

– Не волнуйтесь, госпожа, хоть я теперь и стала смертной, но всё же сохранила часть магических сил. И со мной вы будете в полной безопасности.

– Тогда я очень хочу увидеть Хякки яко! – воскликнула принцесса. Она просто обожала всевозможные истории о демонах и сверхъестественных явлениях. И была не прочь сама стать причастной к этому действу.

– Хорошо, тогда на третий день Обона я проведу вас на шествие. Но только пообещайте, что будете во всём меня слушаться! Иначе может случиться беда! – с серьёзным видом промолвила Юэ.

Сайин заверила бывшую кицунэ, что во всём будет её слушаться…

И вот настал долгожданный третий день Обона. Норико с самого утра с трудом скрывала беспокойство. Она буквально-таки изнывала от нетерпения: так ей хотелось увидеть ночное