Нарушенная клятва - Кэтрин Куксон

Подписано сего 14 марта 1851 года.

Марк Джон Генри Сопвит».

Тилли поднялась первой и, обернувшись, протянула руку Бидди, чтобы помочь ей встать — эта женщина была так потрясена услышанным, что не могла самостоятельно даже пошевелиться. За ними встали и остальные: Кэти, Пег, Фэнни, Билл, Артур и Джимми Дрю и, наконец, Фред Лейберн.

Люк и Джон стояли перед столом, глядя на мистера Блэндфорда, суетливо приводящего в порядок свои бумаги.

— Благодарю вас, сэр, — сказал Люк.

Мистер Блэндфорд молча глянул мимо молодого человека — туда, где сидела его сестра: спина выпрямлена, руки, лежащие на коленях, мертвой хваткой вцепились в ткань платья. Затем адвокат произнес:

— Я не являюсь автором завещаний, я всего лишь фиксирую пожелания моих клиентов. Покойный мистер Сопвит, смею заметить, очень настаивал на том, чтобы его воля была выражена его собственными словами.

— Я понимаю, сэр… и полагаю, что мой отец… мой отец принял справедливое решение. И совершенно верно то, что я и моя сестра действительно не нуждаемся в деньгах. Хотя, конечно, — Люк коротко хохотнул, — то, что человек может иметь их чересчур много — вопрос достаточно спорный.

— Да-да, — кивая, согласился адвокат. — Это вопрос спорный, однако нехорошо, когда денег уж очень много. Руководствуясь личным опытом, могу сказать, что это действительно нехорошо.

— Вероятно, вы правы, сэр. Но я рад, что отец позаботился о Джоне. — Люк повернулся к брату.

Лицо Джона было розовым от волнения.

— О… о…отец был очень д…добр ко мне, — выговорил он. — Я у…удивлен. Он и п…п…правда позаботился обо мне.

— Да-да, — кивая, подтвердил мистер Блэндфорд. Вставая, он взял свой портфель, вышел из-за стола и прежде, чем выйти, на мгновение задержался перед Джесси-Энн. — Всего наилучшего, сударыня.

Женщина не ответила, окаменев, она смотрела на адвоката немигающим, ненавидящим взглядом, и когда Люк пошел проводить его, она медленно повернула голову им вслед, оставаясь в той же позе. Но стоило двери закрыться, Джесси-Энн вскочила и, как армейский сержант, взбешенный ослушанием солдата, зашагала туда-сюда по ковру.

Когда она в третий раз прошла мимо Джона, он осмелился посочувствовать ей, хотя на самом деле не совсем понимал, почему, собственно, нужно выражать ей сочувствие.

— Мне о…о…очень жаль, Джесси-Э…

— Замолчи! Заткнись! — рявкнула она, не давая ему договорить.

Пока Джон, широко раскрывая рот, силился произнести что-то в ответ на оскорбление, дверь открылась, и Люк, войдя, оказался лицом к лицу с разъяренной сестрой.

— Это ужасно, отвратительно! Ты знал хоть что-нибудь обо всех этих интригах? Эта женщина! Эта…

— Ради Бога, угомонись, Джесси-Энн. Глядя на тебя, можно подумать, что ты исполняешь какую-то роль на сцене. Господи, ты ведь не нуждаешься в деньгах. Отец написал сущую правду.

— Дело не в этом!

— А в чем? Скажи, если знаешь. — Голос Люка была спокоен и холоден; сейчас с ней говорил не ее брат, а офицер.

На мгновение Джесси-Энн пришла в замешательство. Ее лицо подергивалось, рот беззвучно открывался и закрывался, но, в конце концов, она все же выговорила:

— Дело в том, что он оказал этой женщине предпочтение перед нами — своей плотью и кровью.

— А… а… а, с…собственно, что такого мы для него сделали? Скажи, что? — Джон ткнул указательным пальцем в сторону сестры. — И н…не смей больше кри…кричать на меня, иначе я не о…о…отвечаю за пос…последствия.

Люк наблюдал за младшим братом с безмятежной улыбкой, казалось, говорившей: «Господь на твоей стороне». Джесси-Энн на несколько секунд замолчала, но сбить ее с намеченной цели уже не могло ничто.

— Она не останется здесь! — выкрикнула она.

— Отец ясно выразил свое желание — Мэтью должен оставить ее в доме в качестве экономки.

— Но, милый мой Люк, Мэтью нет здесь, не правда ли? А в его отсутствие заниматься всеми делами приходится нам. Собственно говоря, ими должен был бы заняться ты, но ведь ты завтра возвращаешься в полк, ведь так? А Джон, — она небрежно махнула рукой через плечо, — едет с тобой в Лондон. Получается, что я единственная, кто может взять на себя все заботы. И вот что я вам скажу. Я была заранее уверена, что отец оставить поместье Мэтью, и поскольку я знала, что он не сумеет добраться сюда вовремя, я написала ему, что с удовольствием буду заниматься всем сама до тех пор, пока он не приедет.

— Вот ведь мерзавка! — воскликнул Люк со смехом, в котором слышалось восхищение изворотливостью и предусмотрительностью сестры. Затем, уже серьезно он добавил: — Ты ведь люто ненавидишь ее, я не ошибся?

— Ну, если ты до сих пор этого не понял, братец, значит, я переоценила твои умственные способности.

— Я д…думаю, она все равно н…не захочет оставаться.

— А у нее и не будет ни малейшего шанса остаться, у этой стервы! К тому же, она обеспечила себе местечко, чтобы пристроиться: она же уговорила отца завещать Норт-Лодж кухарке. Подумать только! Такой замечательный дом, а теперь там будет жить это отродье.

— О Господи! — Люк приложил ладонь ко лбу. — Честное слово, легче отправиться на войну, чем без конца выслушивать одно и то же.

А Джон, пристально глядя на Джесси-Энн, произнес, почти не заикаясь:

— Знаешь что, Джесси-Энн? К…когда-нибудь ты пожалеешь о том, как вела себя сегодня. Троттер поднимется, а ты окажешься в…внизу. Вот увидишь. Она… Троттер не такая, как все. Я это чувствую.

— О, ради Бога! — Джесси-Энн замахала на него руками. — Хватит этих детских сказок насчет того, что она ведьма. Пора бы уж тебе повзрослеть и перестать верить в них.

— В…ведьма она или нет, в ней е…есть что-то такое… Я вполне понимаю отца.

Джесси-Энн уже было собралась прикрикнуть: «Заткнись!» — но передумала. Она стояла, переводя взгляд с одного брата на другого. Ее пышный бюст так и прыгал от возмущения. В конце концов, не найдя подходящих слов, она резко повернулась и устремилась к двери. Посмотрев ей вслед, молодые люди переглянулись.

— Она р…ревнует… б…безумно ревнует, потому что Троттер к…красивая. Красивая, ведь правда, Люк? О…отец считал ее красивой, и порой мне кажется, что и Мэтью тоже, н…несмотря на то, как он держался с ней.

Люк ответил не сразу. Помолчав, он проговорил задумчиво:

— Да. Думаю, что и Мэтью тоже.

* * *

— Вы покинете дом немедленно. И не возьмете с собой ничего, кроме того, что принадлежит вам лично.

— Благодарю вас. Это все, миссис Картрайт?

— Это все, — сквозь зубы процедила Джесси-Энн, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик или не затопать ногами.

— Благодарю вас, — повторила Тилли. И затем, после чуть заметной паузы, прибавила: — И позвольте пожелать вам, миссис Картрайт, всего того, что вы заслуживаете в жизни.