Западня для лорда - Маргарет Макфи

Она заметила, как они разглядывают ее добротный плащ и маленький блестящий ридикюль с длинной ручкой, обернутой вокруг запястья, на котором красовался браслет с бриллиантами.

— Опасно леди одной ходить по улицам глухой ночью, — произнес толстяк. — Особенно леди вроде вас.

Венеция не удостоила его ответом.

— А может, вы и не леди вовсе. — Он снова смерил ее дерзким взглядом, будто пытаясь рассмотреть, что скрыто под плотным плащом. — Может, вы та самая актриска?

Во рту пересохло, как в пустыне. Она спрятала руки и ридикюль в складках плаща.

Мужчина заметил это движение и расхохотался:

— Это не поможет, дорогуша.

— Возможно, и нет, — согласилась Венеция, — а это может.

Она выбросила вперед руку и нацелила на обидчика маленький пистолет с ручкой из слоновой кости. Он ухмыльнулся, хотя в глазах промелькнул страх.

— Играем по грубому, значит?

Венеция изогнула губы в подобии улыбки:

— Подите прочь, оба, и я не стану стрелять.

— Сильно сомневаюсь, леди, что вам вообще известно, как…

— Напротив. — Она нажала на спуск. — Мне это отлично известно.

Выстрел для такого маленького пистолета прозвучал оглушающе громко.

— Вы подстрелили меня! — изумленно воскликнул бандит, хватаясь за окровавленное бедро, будто до сих пор не мог поверить в случившееся.

Венеция бросилась бежать, но второй бандит схватил ее и с силой прижал к себе, не давая вырваться.

— Нужно убираться отсюда, Спайк. Выстрел привлечет внимание сторожей. Что будем с ней делать?

— Заберем с собой. Я еще поквитаюсь с этой ведьмой.

Венеция старалась не поддаваться панике.

— Я так не думаю.

Донесшийся с некоторого расстояния голос был низким, убийственным и прорезал ночную тишину, как нож. Сердце Венеции затрепетало. Линвуд.

— А ты, черт побери, кто такой? — спросил Спайк.

— Не важно. Отпусти женщину!

Выражение лица Линвуда не изменилось, по-прежнему оставшись замкнутым и почти безразличным. Он не отрываясь смотрел на негодяя. Его неподвижность обескураживала, а спокойствие было более опасным, чем развязность или показная бравада. Опасность витала в воздухе, такая осязаемая, что лишь совершенно бесчувственный человек не сумел бы это понять.

Никто не сдвинулся с места и не произнес ни слова, лишь мужчина, удерживающий Венецию, сильнее впился пальцами ей в руки.

Хотя она и ожидала, что Линвуд атакует противника, но, когда это случилось, стало для нее полной неожиданностью. Он сделал выпад вперед с быстротой и убийственностью гадюки. Набалдашник в виде волчьей головы сверкнул в свете луны и с силой поразил негодяя, держащего Венецию. Тот выпустил жертву и опрокинулся назад. Затем Линвуд ударил по ноге раненого сообщника. Вскричав от боли, тот рухнул на дорогу.

Линвуд не удостоил его ни единым взглядом. Подойдя к Венеции, взял ее за руку и быстро повел прочь. В домах по соседству стали зажигаться фонари, захлопали двери, но Линвуд с Венецией уже растворились во мраке. Лишь когда они, завернув за угол, оказались на другой улице, той самой, на которой она жила, Венеция остановилась и посмотрела ему в лицо:

— Что вы здесь делаете? Я полагала, вы до сих пор у Рейзби. Думала, вы… — «Едите фрукты прямо с обнаженного тела куртизанки, подобно всем прочим развратным гостям маркиза», — мысленно закончила она.

— Десерт пришелся мне не по вкусу.

Она внимательно всматривалась в его глаза, выискивая ложь, но так и не обнаружила.

— А потом я узнал, что вы решили идти домой пешком. — Он был предельно серьезен, выражение лица столь же жестко, что и при встрече с бандитами. — Очень глупо с вашей стороны, мисс Фокс, а я не считал вас глупой.

Заслышав порицание в свой адрес, Венеция покраснела. Внутренне признавая справедливость его слов, она тем не менее стала противоречить еще более яростно:

— Я не хотела больше ни секунды оставаться в том доме. Кроме того, я вовсе не беззащитна.

— Да, я видел.

Она не смогла понять, в самом ли деле он имел в виду свои слова или иронизировал. Румянец на щеках стал еще жарче. Обоим было известно, что случилось бы, не подоспей он вовремя.

— В следующий раз дождитесь меня.

— В следующий раз? — эхом отозвалась она, раззадоренная из-за своей уязвленной гордости. — Не слишком ли вы самонадеянны?

Линвуд ничего не ответил, ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он посмотрел на нее, заставив устыдиться собственной мелочности.

— Простите меня, — пробормотала она, отводя взгляд. — Я благодарна вам за вмешательство.

Их взгляды встретились в темноте. Венеция подумала о том, что Линвуда надо опасаться ничуть не меньше, чем бандитов. В действительности она испытывала к нему лишь настороженное любопытство и физическое влечение, но не страх.

— Я провожу вас домой, мисс Фокс.

Он не предложил ей руки, не улыбнулся. Она кивнула, понимая, что едва не погубила тщательно разработанный план, и ей срочно нужно сказать что-то, чтобы поправить ситуацию, но не могла этого сделать. Чувствовала себя неуверенно и неловко, была потрясена сильнее, чем могла бы признаться даже самой себе. Причиной подобного состояния стало не нападение, а Линвуд.

В неловком молчании они дошли до парадной двери ее дома и остановились.

— Доброй ночи, мисс Фокс.

Между ними будто разверзлась бездна, а взаимопонимание, которого они достигли за ужином, вмиг улетучилось. Венеция испугалась, что проиграла игру, едва успевшую начаться. Стукнув несколько раз дверным молоточком, Линвуд развернулся и зашагал прочь.

— Линвуд, — не давая себе времени передумать, окликнула она.

Он замер у ограждения, затем медленно развернулся и посмотрел на нее. Уличный фонарь освещал его темную фигуру мягким желтоватым светом. Не сводя с него глаз, Венеция подошла, не обращая внимания на открывшуюся за ее спиной дверь. Подойдя, прижалась к его губам в нежнейшем поцелуе.

— В следующий раз я обязательно вас дождусь, — чуть слышно пообещала она.

В черной глубине глаз Линвуда промелькнула вспышка, в следующее мгновение Венеция оказалась в его объятиях. Линвуд целовался столь искусно, что заставил женщину забыть о ее миссии. Никто никогда ее так не целовал.

Ее сердце бешено колотилось, пульс участился, тело томилось желанием. Она никогда не испытывала ничего столь необузданного и мощного, пугающе возбуждающего. Она прильнула к нему, обхватив за шею и повинуясь страсти, ревущей в ушах и воспламеняющей кровь. Его язык обвивался вокруг ее языка, ласкал, дразнил, очаровывал, подчинял себе. Когда он целовал ее, все остальное казалось не важным, и она всем существом стремилась к его теплу, страсти, примитивному неистовству.