Волшебная ночь forever - Марина Туровская

– А когда он у тебя будет?

– Ну-у. Я не пью, не курю, экономлю… – В этот момент директор взглянул на кольца Елены. – Очень скоро. Хочу самой себе подарок ко дню рождения сделать, а он у меня через неделю. Вот после миллиончика заработаю еще штук сто для страховки и буду наслаждаться жизнью. Вовсю.

Усмехнувшись, Владимир развернул вилку и нож.

– А сейчас наслаждаться не хочешь? Вдруг завтра на сумме в девятьсот девяносто девять тысяч тебя схлопнет инсульт и будешь ты оставшиеся пятьдесят лет жизни пускать слюну, бессмысленно пялясь в потолок?

– Тьфу на тебя, Володя. – Лена придвинула тарелку ближе к себе. – Может, мне сам процесс зарабатывания нравится.

– Вот этого я и боюсь, – вздохнул Владимир, – увлечешься и жизнь не заметишь. А жить нужно здесь и сейчас. Понимаешь?

– Не понимаю, – Лена ела с аппетитом. – У меня самые большие эмоции вызывают цифры, когда я вхожу в данные банка и проверяю свой счет.

– Дура ты, Лена. – Владимир Самуэльевич пошевелил пальцами, и возникнувшая рядом Бэла налила в его бокал шампанское и поставила бутылку на стол.

– Дура не дура, а девятьсот девяносто тысяч на счету очень даже греют душу.

– Я тоже не бедный человек, – Владимир, смакуя, допил шампанское, – и понял, что за деньги можно купить удовольствие, но счастье за деньги не купишь.

Елена, расправившись с курицей, доедала овощной гарнир.

– Мне бы твои проблемы.

За столиком, который был виден из-за ширмы, сидели сотрудники фирмы, прислушивались к словам начальства.

Андрей щипал виноград, ожидая основного блюда. Он любил борщ, заказывал его в любом кафе и ресторане и заставлял жену готовить через день.

Жена его, Ольга, сидела здесь же, напротив. Пухлая хохотушка, она поглядывала на директора, стараясь услышать, о чем идет разговор.

– Хочет с Зойкой помириться. Катька с самого утра растрепала всем, что сегодня ночью спала с директором. – Оля замолчала и тут молча выругала себя, увидев, как изменилось лицо Усмана.

Если брать как эталон внешность мужчины, называемого «мачо», то на первом месте, конечно же, оказался бы Антонио Бандерас, а вот на втором несомненно примостился бы Усман. Высокий, широкоплечий, смуглый, с темными длинными вьющимися волосами, он олицетворял женскую мечту о сильном мужчине. Его особенно любили тридцатилетние буфетчицы, заведующие складами старше сорока лет и молоденькие продавщицы продовольственных магазинов, впадающие в любовный раж при его появлении.

Одевался Усман всегда в строгие костюмы, ездил на серебристом «БМВ».

Ольга, переставив салфетки на столе, решила вырулить ситуацию.

– Я для завтрашнего пикника кроссовки купила.

Андрей, съев тугую ягоду винограда, с улыбкой посмотрел на жену.

– А может, все-таки на дачу к папе?

К столу подкатила Бэла с заставленным сервировочным столиком. Ольга помогла ей разгрузить столик, особо бережно поставив перед мужем тарелку с борщом.

– Ни за что. Знаю наизусть я эту программу отдыха. Ты три раза за день пообедаешь, к вечеру вы с отцом напьетесь, дети сбегут на пруд купаться, и я буду нервничать, разрываясь между плитой и прудом. А вечером мне посуду мыть, на детей орать и от тебя с отцом бутылки с водкой прятать. Извини, Андрюша, но я буду отдыхать. Так что купи «Похмелин», сразу две пачки.

Жена, в принципе, никогда не спорила с Андреем, но уж если упиралась в какое-то желание, то переубеждать было бесполезно.

– Понял я, Оля, понял. – Андрей попробовал борщ и досолил его. – А ты, Усман, поедешь?

Кинув настороженный взгляд на директора, Усман ковырнул корочку запеченного на курице сыра.

– Обязательно поеду.

Добродушный Капустин, четвертым сидящий за столом, ляпнул то, что говорить было не обязательно.

– А-а, за Зоей присматривать?

Все сидящие за столом внимательно посмотрели на Капустина, и тот виновато шмыгнул носом.

– Шутка. Интересно, когда нам будут выдавать премию? Совершенно на нулях остался.

– Я же давал тебе денег три дня назад. – Усман отрезал небольшой кусок курицы и без аппетита начал есть.

– Так я их потратил. В тот же день. Новый суперский плеер купил, – Саша достал из кармана пиджака плоский плеер, размером два на три сантиметра, с улыбкой ребенка полюбовался им. – И двести граммов черной икры. Как раз на три полноценных бутерброда. Все съел сам, за ужином.

Доедая салат «оливье», Ольга ткнула вилкой в сторону Саши.

– Шесть тысяч за три бутерброда. Оболтус ты, Капустин. Ой, смотри, любовь твоя пришла.

В столовую быстрым шагом вошла Лидия, села за стол к Елене с директором и положила на стол тонкую папку.

– Без меня обедать начали? А я нам премию рассчитывала. – Она погладила ладонью прозрачную папку.

– Слушай, Лидия, ты завтра на пикник едешь? – Елена протянула руку, взяла бокал Владимира и, получив молчаливое согласие, отпила шампанского. – Вот, Владимир Самуэльевич настаивает на отдыхе.

Как ей казалось, незаметно для других Лида оглянулась на Капустина, и тот осторожно ей подмигнул.

– Я еду обязательно. Без мужа и детей. Отдыхать. Вчера такой спортивный свитерок прикупила, прелесть. А как сидит – закачаешься!

Взглянув на плоскую грудь главной бухгалтерши, директор улыбнулся.

– Не сомневаюсь.

– Кстати, господа руководители, – по знаку Лиды Бэла принесла ей салат. – Народ интересуется. Во сколько будем выдавать премию? – И она кивнула на папочку, на которую неприязненно посмотрела Лена.

За соседним столом Капустин толкнул локтем Ольгу.

– Смотри, смотри, премия.

– Откуда знаешь? – Ольга отставила тарелку с салатом и придвинула к себе борщ. – Насквозь все Лидины бумаги видишь?

– В бухгалтерии подглядел, как раз при мне распечатывали.

За столиком директора все трое пили шампанское. Елена внимательно просматривала список фамилий с суммой премии. Директор официальным тоном говорил по телефону. Лидия листала журнал.

Дочитав хвалебную статью о директоре, Лида перелистнула страницу и увидела фотографию толстого мужчины с большим носом и маленькими глазками.

– Ну и рожа. Ну что, Лена, Владимир Самуэльевич, подписывайте список.

– …Конечно, меня, как и любого бизнесмена, волнуют вопросы банковских ставок… – Владимир Самуэльевич телефонный разговор не прервал и поставил свою подпись на бумаге, не вчитываясь. – …Но терять два-три часа… кто вызывает? Тогда не обсуждается, буду.